Призрачный Легион
Шрифт:
========== 7. Наша семья ==========
Есть ли вещи более важные, чем дружба? Есть, семья, например. В мире должны быть приоритеты. И этот - незыблем. Я никогда не смогу понять женщину-англичанку, которая, спрятавшись за славянина-мужа, позволила расстрелять старика-отца. Вернее, не умерла с ним. Другая его дочь именно так и поступила, и я уважаю ее решение. Сейчас принято смеяться над героями трагедий, которым смерть родственников мешает заключить брак.
А по-моему, это естественно. Разве брак на основе предательства семьи может быть браком?
Итак, семья святое.
Но они не моя семья. Мы не живем вместе. Мы вместе сражаемся, спим под одним одеялом, едим из одного котелка, но… После походов и битв каждый возвращается в свой трейлер, фургон, палатку… В свой дом, короче.
На больших стоянках трейлеры и прочую технику всегда ставят в строго заведенном порядке, дабы избежать неразберихи и недоразумений. При таком заведении твоей семьей оказывается тот, кто живет с тобой в одном трейлере и в двух ближайших. Люди, на которых ты в случае чего должен рассчитывать, как и они на тебя.
По крайней мере, у нас было так и в Балканской Дружине тоже. У русских… не знаю. Вот у итальянцев всего восемь человек и все мужики. Какая уж там семья. А у скандинавов как-то все вместе, но их тоже совсем мало. Один норвежец со взрослой дочерью, зятем-датчанином и внуком, их сыном. Два брата-шведа. Пожилой датчанин с взрослыми дочерью и сыном. Причем дочь недавно вышла за младшего шведа. То есть, их было, вроде, и три семьи, но как бы одна.
Вот и у нас также. Наш Ударный Отряд, впрочем, кучкуется вместе. Кари со свой теткой Кайсой живет в маленьком фургоне. Хотя теткой она приходилась не самому Кари, а его матери, но была старше той всего на пять лет. В таком же крохотном фургончике живет ирландка Мив с приемной дочерью Мэрид. Приятели Марти и Нелу живут вместе в палатке. Вот только не надо дурацких ухмылок. Воспользуйтесь для разнообразия какой-нибудь умной мыслью. Зенон тоже живет в палатке, но один, как и Адась.
Я живу в трейлере со своей семьей. В таком трейлере можно свободно жить вшестером. Но сначала мы жили ввосьмером. Я, Орла, Веслав, Ольгерд, Анджей Младший, Гражина, маленькие Гоноратка и Болеслав. Потом Веслав раздобыл свой фургон и перебрался туда с Ольгердом и Анджеем. Гражина от нас ушла жить к каким-то мальчишкам, но ее место заняла Саша.
То есть мы теперь живем впятером, считая Болеслава, который уже подрос и собирается перебираться к Веславу. Вместе с Веславом живут теперь еще и Анджей Старший со своим другом Виктором. Ну, да тем самым, с которым они бежали из лагеря.
Вот моя семья, мое окружение, близкие мне люди. И когда в этот устоявшийся мир вторгается что-то извне, это не может не напрягать. Особенно если это «что-то» - три раба-англичанина.
***
Я вошла в трейлер, чуть не
споткнувшись о нашего нового жильца. Вот жизнь, а. Нет, все перебираюсь к Весеку. Орла, разумеется, заметила мои сборы.– В чем дело, Лин?
– спросила она тихо.
– О, я могу ответить, в чем дело. Я не собираюсь больше здесь жить. Не собираюсь терпеть присутствие вот этого.
Орла опустила голову. Я с беспокойством ждала, что она скажет. Она ведь обладает уникальной способностью убеждать. Но не в этот раз, о нет!
– Я думала ты поймешь, Лин, как мне трудно и поддержишь меня.
– Трудно, в чем? И когда это мы тебя не поддерживали?
– Есть вещи, в которых вы мне помочь не могли. Я уже взрослая женщина, не так ли? И скоро состарюсь. А мужа у меня нет и не было.
– И ты решила купить себе в мужья раба. Здорово. Ничего поумнее не придумала?
– Нет. А что еще я могу?
Я молчала. Как-то не задумывалась над этим.
– Я же говорю, я старая, мне почти сорок, а столько молодых девушек одиноки, так что я вряд ли найду себе мужа. А быть с кем-то просто так… Меня не так воспитывали, знаешь ли.
– А на раба твоего воспитания хватает?
– А почему бы нет? Меня разве кто-то осудит? Не думаю.
– Для тебя важнее всего то, чтобы не осудили?
– Нет, для меня важнее спасти чью-то жизнь. Даже если это жалкая жизнь выродка-англичанина.
Я не сразу нашлась, что ответить.
– Значит, ты это сделала из чистого альтруизма.
– Не совсем. Но я не собираюсь никому мстить. Тем более ему.
Вообще-то, я ее понимала. Этого парня мне действительно было немного жаль. Ему и так досталось больше всех на данный момент, и в принципе ни за что, как бы там Мив ни рассуждала. Но мне было не просто вот так признать это.
– Ладно. Можешь хоть женить его на себе, мне-то что. А мне противно. Я его видеть не могу. Поставь себя на мое место.
Орла вздохнула.
– Я понимаю. Но мне так неприятно, что ты уходишь. Может, что-нибудь придумаем?
Я упрямо дернула плечом. Честно говоря, я просто обиделась, причем довольно по-глупому. Надо рассуждать, как Халька. Если кто-то становится рабом, то он все равно уже не человек, и подходить к нему со старыми мерками просто глупо. Хотя конкретно к этому рабу было довольно трудно относиться подобным образом. В отличие от Брюса, в нем не было отрешенности и равнодушия к окружающему. К нашему с Орлой разговору он прислушивался с тревожным интересом. Вряд ли он хоть что-то понимал в нашем сленге, за исключением, может быть, отдельных слов. Глаза его с беспокойством перебегали с меня на нее.
Сейчас я впервые смогла его как следует разглядеть. Тогда на ферме я его толком не видела. А во время торга все лицо у него было залито кровью. Сейчас лицо было обмыто, а рана зашита. Орла позаботилась. Я снова почувствовала нарастающее раздражение. Тоже мне, нашла игрушку. Хотя он симпатичный, надо сказать, хоть и не молод. При других обстоятельствах он бы мне даже понравился.
– А ты не поделишься со мной? Как-нибудь…
– Ну как ты можешь!
– А что? Думаю, он был бы очень даже не против.