Чтение онлайн

— Отпустите меня! — уже в его комнате мне наконец удалось освободиться из цепких лап графа (а может он сам отпустил меня). — Какое вы имеете право?

— Че-его? — я шестым чувством поняла, что он удержался от затрещины лишь силой воли — вон, аж костяшки пальцев побелели, сжимаемые в кулаке.

— Я не заслужила такого тона и мы оба это знаем.

Мы уставились друг на друга злые, как носороги, уперев руки в бока.

— Ишь, какая?! — полувосхищенно, полураздражённо проворчал мужчина, надевая чистую рубаху прямо поверх старой мятой. Из кучи хлама, наваленного на кровать, он извлёк тёплые штаны и гетры после чего не стесняясь прямо при мне и надел, разумеется, на уже одетые раньше.

Не слишком церемонясь, он сунул мне в руки выуженную

из всё той же кучи мощную связку ключей.

— Пока не вернусь — ты мой заместитель, — сообщил он на ходу надевая мятый сюртук и испарился за дверью. А я осталась стоять посреди хозяйской мусорки дура дурой.

Разбудило меня как всегда мурлыканье Альбины. Она спокойно вылизывала шерсть, увалившись на мои ноги. Я минуту приходила в себя, припоминая события прошедшей ночи, но возвращения в свою комнатушку в них не нашла: сон сморил меня прямо в хозяйской опочивальне. Девы не было — она всегда вставала на зорьке, как и я, обычно приходя в кухню первой или второй, в зависимости от того, кто кого перегонит в дверях — я или она (хотя, обычно, первым был дед Лукон, который там вообще ночевал). Вместо неё рядом со мной сидела кимарившая Вета. Почти потухший фитилёк гарной лампы чадил с другого конца комнаты. Уже вечернее солнце мягко вызолотило пол и стену моей обители — я проспала добрых двенадцать часов. Нужно было одеваться и выходить.

— Как ваше самочувствие, Мара? — я нашла графа у конюшни, где он собственноручно вычищал соловую кобылу, свою любимицу Маретту. При виде меня, лошадь приветливо заржала, тыкаясь носом в ладони в поисках кусочка сахара. Не найдя в них ничего съедобного, разбалованная животина обижено фыркнула и отвернулась, делая вид, что вообще меня не заметила.

— Вот, — в руки графа легла увесистая связка, тихо звякнувшая при передаче. — Плохой из меня заместитель, как только вы уехали я сразу заснула и… и кажется у вас в комнате.

— Знаю, я относил вас к себе. Хотя вроде бы только жениху пристало вносить юную очаровательную деву в спальню на руках. — В глазах господина заплясали задорные чёртики, видя, как я заливаюсь краской. — Как ваше самочувствие?

— У меня всё хорошо. Как Вела.

Боль утраты заломила виски, я прекрасно знала КАК она — её Печать мозолила глаза с тех самых пор, как я очутилась в "Призрачной". Вот сейчас граф печально вздохнёт, отвернётся, чтоб не видеть моих слёз и скажет:

— У неё всё хорошо. Климент с бабкой не отходят от неё ни на шаг, время от времени переругиваясь на профессиональной почве, но дело своё знают. — Граф спокойно продолжал вычищать кобылу и не думая воротить от меня хитрющую рожу. Я не сразу поверила своим ушам: Вела! Живая Вела!!!

— Она… она не умерла?

— А вам бы этого хотелось?

Я поперхнулась. Нет, конечно, но Печать…

И тут до меня дошло — я видела смерть, охотившуюся не за ней — за ним, за младенцем. Ему было предназначено умереть, а я всё это время шарахалась от Авелии, как от прокажённой. Меня охватила безудержная радость — совсем как тогда, когда я встречала свой последний рассвет с анахоретом на вершине горы. Я понимала что так нельзя, что нужно вспомнить о мёртвом ребёнке, но мне так хотелось просто порадоваться жизни.

— Я тоже рад за Велу, — граф заметил моё ошеломлённое лицо, готовые пойти в пляс ноги, цепким оценивающим взглядом прошёлся по всей фигуре. — Но ещё больше я рад за вас — вы наконец выздоровели.

— Что? А я и не болела. Так прихворала на пару дней, а все уже в панику.

— Пару дней! Мара, да мы целую неделю по очереди дежурили у вашей кровати. Вы не приходили в сознание и постоянно что-то бормотали. Лекарь буквально разрывался между вами и Велой и срывался на нас.

— "Мы"?! — только его в моей комнате и не хватало!

— Ну, я же тоже человек, — немного смутился мой господин. — У меня пару раз была бессонница и я подменил Минору.

— А эта что там делала?

— Выполняла его приказ, разумеется.

Мы

дружно повернули головы на звук голоса. К нам шагала высокая фигура, закутанного в дорожный плащ мужчины. Встопорщенные от ветра тёмные волосы в беспорядке разметались по голове, едва касаясь плеч. В необычно больших глазах плескался чистый океан — единственный яркий элемент во всём лице. Вета говорила, что ему стукнуло тридцать семь, но выглядел он в лучшем случае на тридцать. Острые скулы, бескровные губы — я уже видела этого типа однажды, только в прошлый раз он выглядел куда более добродушным и привлекательным…

— Милорд, моё почтение, — мой давешний спаситель обдал меня холодным колючим презрением, всего секунду задержав на мне взгляд. И хвала небу, что только на секунду, иначе б я покрылась инеем.

— Океан, не играй на публику, — граф протянул гостю руку, усмехнувшись моему испугу. — Мара, этому человеку вы обязаны жизнью. Океан, Мара. Мара, Океан.

— Мглатиорг, — надменно процедил неприятный тип, еле заметно кивая в знак "почтения". Заводить со мной дружеские отношения он явно не собирался, настаивая на полном варианте своего имени и никак иначе.

— Марыля, — точно так же вежливо поприветствовала я. Заискрили первые искорки всё возрастающей между нами неприязни. Мой новый знакомый недовольно сузил лучистые глаза.

— Весьма приятно с вами познакомиться, — наконец отчеканил он.

— Премного благодарна, миссир. Я тоже несказанно рада нашему знакомству.

"Чтоб ты провалился, горделивый павиан!"

— Граф, с каких пор вы начали обзаводиться такой языкастой дворней? Помнится, раньше челядь относилась к старшим по положению намного почтительней, а юные особы уважали старших по возрасту.

Я вспыхнула.

— Позвольте мне удалиться, господин, — я сама не узнала своего деревянного голоса. Даже граф удивлённо вытаращился на нашу сцепившуюся парочку. Управляющий незаметно для Велазурга послал мне торжествующую ухмылку, едва заметно искривив уголки гадючьих губ.

Забыв напоследок хотя бы склонить голову, я метнулась по выбеленной снегом дорожке вверх к замку. Вот и кончилось моё спокойное время, Мглатиорг явно не из тех, кто меняет свою точку зрения при ближайшем рассмотрении объекта. Такие выставляют оценки сразу и всю оставшуюся жизнь придерживаются выбранной позиции.

— Ну и зачем ты напугал девчонку? — послышался укоризненный вопрос графа.

— Просто она у тебя слишком нервная и вся какая-то запуганная сама по себе, так и хочется подойти и подпустить шпильку, — спокойно ответствовал управляющий.

Жизнь моя сильно изменилась. Я не могла больше бродить по замку в своё удовольствие, потому что буквально всюду натыкалась на господина управляющего и он ни разу не упустил случая надо мной поиздеваться. Его шпильки жалили по самым больным местам, не раз доводили до нервного срыва, но я не могла пожаловаться графу. Во-первых, с Мглатиоргом они действительно дружили, а я была не на столько на короткой ноге с хозяином, а во-вторых я просто чувствовала, что именно этого управитель и добивается. Однажды он застукал меня в столовой, обхамил и в довершении всего разбил графин, в наглую обвинив меня. В другой раз он вызвал меня из кухни к себе, чтоб я убралась в его покое. И пока я надраивала пол, он сидел в кресле, ехидно комментируя мою работу. Когда же я закончила, он как бы нечаянно вылил на меня вино и тут же обозвал неуклюжей. Я шарахалась от него, как от чумы, при встречи с этим человеком у меня начинали дрожать руки и как-то прямо при графе (Мглатиорг, естественно, стоял рядом) я действительно уронила поднос с фруктами. Издевательски мне поаплодировав, это чудовище очень сладко поинтересовалось у моего хозяина, зачем ему понадобилась косорукая служанка — для того, чтоб портить ненужную уже утварь или же просто из жалости. Я выскочила из гостиной даже не спросив разрешения, бросилась к себе и принялась лихорадочно зашвыривать свои вещи в суму. Остановила меня только Велета, нечаянно заглянувшая в поисках Льва.