Чтение онлайн

Они спустились к каяку и отправились в недалекий университетский городок. Аподис работал веслом куда ловчее Менкара, однако меховой малахай мешал ему, то и дело сползая на глаза. В конце концов он стащил его с головы и бросил перед собой на дно лодки.

– Верни на место, – лениво прикрикнул на него Менкар.

– Сам-то… – крикнул в ответ Аподис. Сам Менкар вместо малахая носил типичный таласский суконный берет.

– А кто в этом виноват? – возразил он. Аподис сейчас носил малахай Менкара, а свой собственный он позавчера утопил в канале. Потеря, конечно, невелика – он его тут же выловил, однако шапка изрядно промокла и вторые сутки неторопливо сохла на влажном «зимнем» воздухе. Но Аподис должен был привыкать к тому, как одеваются краевики, вот Менкар и отдал ему свою шапку. А сейчас они ехали в Университет только для того, чтобы под надуманным предлогом забрать там сверток – и заодно приучить Аподиса не смущаться, когда

на его костюм обращают внимание посторонние люди. Аподис, правда, утверждал, что смущаться не собирается. Однако Менкар измучился, постоянно корректируя его поведение. Так, например, недели две назад он в самую последнюю минуту отвел от головы Аподиса ножницы цирюльника. Менкар предупреждал Аподиса, что тот должен сохранить свою шевелюру, но тот в полном восторге, что удалось вырваться из-за Столбов, пропустил все мимо ушей. В глубине душа Менкар его вполне понимал: еще бы, получить свободу после каторжных работ, только вот этот малый должен был сообразить, что если он окажется непригодным для целей адмирала Ариетиса, его непременно вернет обратно.

Университетский адрес был указан нарочито путано, чтобы пришлось расспрашивать людей, и Менкар должен был признать, что несуразная здесь одежда не стесняла Аподиса, насмешливые и едкие реплики отскакивали от него, как горох, он был деловит и расторопен, пустяки его не отвлекали. В общем, держался Аподис хорошо.

Наконец они оказались в доме весьма достойной дамы, килт и жакет которой были расшиты гербами и девизами Университета, что определенно указывало на ее официальный здесь статус. В университетском городке она представляла одновременно судейскую и полицейскую власть; она никому не подчинялась, за исключением, естественно, периодов объявленного чрезвычайного положения во время стихийных бедствий, когда она, как все прочие начальники, подчинялась указаниям адмирала Ариетиса; под ее руководством состояла команда добровольцев из числа молодежи – студентов и преподавателей, – которая была в силах поддерживать порядок и закон на территории Университета.

Приняв записку от адмирала, дама прочла ее и смерила гостей таким взглядом, что обоих будто обдало холодом, повернулась и вышла. В открытых дверях тут же замельтешили шушукающиеся любопытные физиономии, привлеченные смехом и возгласами молоденькой девушки, которая пустила посланцев адмирала в дом, – девушка сочла их костюмы маскарадными. Потом шушуканье вмиг стихло и любопытствующие исчезли.

Вернулась дама, принесла запаянный в шелковую пленку пакет и вручила Аподису.

– Аподис, если не ошибаюсь? – спросила она.

– Он самый, сударыня, – учтиво поклонился Аподис. Дама стала еще более холодной.

– Вам запрещено появляться на территории Университета.

– Совершенно верно, сударыня, – подтвердил Аподис.

– Тем не менее вы здесь. Аподис напомнил:

– По приказу адмирала Ариетиса.

– Он мог не знать о запрете.

Аподис позволил себе усмехнуться:

– Весьма в этом сомневаюсь.

– Надеюсь, я больше не увижу вас здесь, – сказала дама и отвернулась.

Но Аподис оставил последнее слово за собой:

– Это в зависимости от обстоятельств, сударыня.

Они поклонились хозяйке в спину и вышли из дома. Менкару было любопытно, что означал услышанный им диалог, но он не стал спешить с расспросами.

К лодке они подошли молча, молча отвязали и молча взялись за весла.

Только тут Аподис пробормотал себе под нос:

– Вот стервоза, надзирателей к нам приставила.

– Что?

– Проверяет, точно ли я покину территорию Университета, нигде не задерживаясь.

Менкар сделал вид, что что-то ищет на дне лодки, и незаметно огляделся; трюк старый, но надежный. Трое весьма крепких парнишек – явные студенты – тоже садились в лодку и без стеснения поглядывали в их сторону.

– А если задержишься?

– Постараются ускорить отъезд, – ухмыльнулся Аподис. – Вон какие шкафы.

– Ну это не проблема, – тоже усмехнулся Менкар. В голове мелькнула.мысль из принципа попробовать задержаться и заодно проверить Аподиса в драке, но он передумал: – Серьезная дама. Не любит, значит, мошенников?

– Игроков, – поправил Аподис. – На территории Университета строжайше запрещены азартные игры.

– А мошенничать можно?

– Сколько хочешь.

Аподис угодил за Столбы как раз за мошенничество – по законам Таласа для этого достаточно попасться на серьезном правонарушении три раза; исключение составляли убийства и умышленное нанесение тяжких телесных повреждений – за это на каторгу отправляли сразу же.

Два первых раза задержания у Аподиса были за азартные игры, хотя азартные игры в Таласе вообще-то преступлением не являются. Аподис ухитрился угодить в два единственных исключения.

Первый раз он попался на игре, когда ему еще не исполнилось двенадцати, а малолеткам закон играть запрещает.

Его отец тогда заплатил большой штраф, высек правонарушителя так, что тот потом неделю не мог сидеть, и послал теребить ушки, чтобы отработать деньги, потраченные на штраф. Пожалуй, наука не пошла Аподису на пользу. Играть он продолжал, а заодно занимался и мелким надувательством окружающих. Да и грех было пацану не играть и не мошенничать, если с одного перелиста колоды он мог запомнить мельчайшие погрехи на узоре рубашки каждой карты, и стоило сыграть ими кон – знал, у кого какая карта на руках; если он запоминал, сколько раз за кон выпадает какая комбинация в кости, и в уме мог угадать, какая выпадет с большей долей вероятности; как не облапошить партнера, если, сыграв с ним две-три партии хоть в карты, хоть даже в обвальные шашки или шашки фигурные, ты узнаешь его манеру игры и легко под нее подлаживаешься…

Аподис вообще мог запоминать все, что запомнить хотел. И запоминал много и успешно. Именно благодаря своему редкому дару после ушек Аподис, по рекомендации местного учителя, которого охотно поддержала община, чуть не сплошь состоящая из облапошенных Аподисом мужиков, весьма довольных избавиться от коварного искусителя и опустошителя их кошельков – пусть чистит карманы на стороне, чем дурить односельчан – был направлен в Университет на казенный кошт. Учился с блеском, охотно посещал все возможные факультативы и проявил такую жажду к знаниям и успехи, что даже умудрился получать стипендию от Совета Гильдеров. Но неуемность его проявлялась не только в учении, но и во всем другом. Община не просчиталась. Раз вкусив запретного плода, Аподис продолжал его вкушать и к своим стипендиям успешно прибавлял стипендии своих однокашников. Что не могло долго оставаться тайной для университетского начальства.

Первое предупреждение у него уже было, и поэтому очень неосторожно с его стороны было продолжать играть в Университете. Его, разумеется, скоро выловили. Неведомо, то ли просто стараниями той самой строгой дамы, проявлявшей в соблюдении правил и установлений неустанное рвение, то ли кто-то ей в этом помог, но по прошествии года Аподис получил второе предупреждение. И дама тогда проявила неслыханную для нее снисходительность к талантливому студиозусу, ограничившись лишь предупреждением и не став заявлять в полицию. Имея два предупреждения, он должен был бы сидеть ниже травы, потому что таким личностям уделяется повышенное внимание, о чем был специально предупрежден. Однако Аподис не внял и затеял очередную аферу – организовал самый настоящий подпольный игорный дом с рулеткой и всем чем положено, но за ним уже следили и однажды загребли на месте преступления с полным набором улик. На сей раз приговор был обычен и строг – три года за Столбами.

Но и тут Аподиса выручил его дар.

Он оттрубил полгода, и что с ним происходило за Столбами вспоминать и рассказывать не любил, после чего его – предварительно кое-что объяснив и поставив некоторые, довольно жесткие, условия – изъял с каторги лично адмирал Ариетис, который был совершенно уверен, что лучшей кандидатуры для проведения той самой тайной миссии в Империи, к которой его сейчас готовил Менкар, не найти.

Менкар был в отношении своего ученика и будущего напарника более скептичен. Его особенно не ставили в известность о миссии Аподиса – хотя он ведь и сам не дурак, догадывался – но, по его мнению, таласары вообще были мало пригодны к жизни в Империи – слишком различались здесь и наверху обычаи и привычки. Впрочем, всему этому можно научить, но кроме верховой езды оставалась еще одна не менее важная проблема, связанная с образом жизни таласар.

Краевики любили хвастать, что за двадцать шагов могут отличить рыбоеда от любого нормального человека – по запаху. И верно, когда он еще мальчишкой шатался по фортам и заводил знакомства среди таласских купцов, то обращал внимание на густой, неприятный с непривычки запах – запах пота, стоявший в таласских подворьях; и Менкар помнил, как объяснял ему этот запах двоюродный дядька: это потому, что они все время рыбу едят. Так что с тех пор, как он согласился выполнить задание адмирала, Менкар совершенно исключил из питания те продукты, которых не ели наверху. В результате этого Менкар в последние недели был вечно голоден, но несмотря на это, обычно не спешил к трапезе – овощная диета уже сидела у него в печенках. Но что поделать, раз он сам на ней настаивал. Обычно пищей его и Аподиса были только хлеб, овощи да молоко; от таласской свинины пришлось отказаться – местная свинина, выкормленная здешними кормами, сама мало чем от этих кормов отличалась. Просить же, чтобы им на бифштексы забили одну из немногих дойных коров, у Менкара не поворачивался язык, а делать вылазки на Стену с целью разнообразить свой рацион охотой не было времени. Ничего, пару недель можно было и попоститься. К тому же пост был не таким уж строгим: Менкар все же умудрился пару раз выбраться на Край и настрелять там хотя бы мелкой дичи.