Привидение-стажер
Шрифт:
Спать совершенно не хотелось, и первую ночь вне тела я провела в небе. Внизу светились звездочки фар, окон и фонарей. Отсюда, с высоты, было непонятно — то ли звезды отражаются в огнях города, то ли наоборот. Это было захватывающе, но немного печально — уж очень оторванной от всего мира ощущала себя в этот момент. Парить вот так далеко от земли и не быть связанной с ней ничем. Просто созерцать движение жизни. День за днем год за годом…Безмолвно следить за ее течением, знать и понимать все, но ни в чем не принимать участие, оставаясь сторонним отрешенным наблюдателем. Увлекшись, я и не заметила, как нагло перешла на плагиат и в прозе пересказала монолог лермонтовского демона.
А потом наступило утро, и ночная пассивность сменилось
… Если ты толстый, будь добр быть веселым. Обладатель выдающегося профиля и хорошего роста, разумеется, сердцеед. Очкарик, хоть лопни, но должен оказаться интеллектуалом, ну эрудитом, в крайнем случае. А мне досталась роль марципановой душки.
Сколько себя помню, рвалась постричься и перекрасится. Но это было святая святых для мамы и тети: «… тебе природа дала, а ты испортить хочешь?!» Ну разве я виновата, что чертова матушка-природа наградила меня телячьими синими очами в пол-лица, губками бантиком на безликой физиономии и волосами цвета выгоревшей на солнце соломы?
В детстве, из-за светлых кудряшек и розовых щек, я была любимицей всех старушек-соседок, которые безбожно закармливали меня сластями при каждом удобном случае. Зефир я до сих пор не могу видеть. В детском саду мне поручали только самые положительные роли, например, спящей царевны. Очень интересно пролежать пол спектакля в гробу, а потом воскреснуть и поклониться под занавес.
В школе повторилась та же история. Отчасти это была и моя вина, потому что, не отличаясь буйным характером, я поначалу норовила больше отмалчиваться, и умудрилась с первого дня заработать репутацию застенчивой Дюймовочки. Из тех, которые, как вычитала потом в старинном романе, краснеют под пристальным взглядом мыши. Результатом было снисходительно-доброжелательное отношение даже со стороны завзятых хулиганов и самых вредных учителей. Но, со временем, не смотря на очевидные плюсы, этот образ начал меня тяготить. Ведь на самом деле, я вовсе не была такой уж нежной хризантемой и чем дальше, тем больше чувствовала себя законченной лицемеркой.
Наивное стремление отстоять индивидуальность обернулось парой скандалов. Тогда-то я и убедилась, что больше всего людей обижает несоответствие их ожиданиям. Общаясь со мной, все настраиваются на позитив и то, что другим спокойно сходит с рук, в моем исполнении оскорбляет до глубины души как коварство высшей марки. Для бесконфликтного общения предполагается, что я способна только щебетать и есть конфеты. И то и другое мне действительно нравиться, но не 365 дней же в году. Я непротив сделать доброе дело, но при этом вовсе не являюсь матерью Терезой. Да и под кудряшками вместо розовой ваты у меня находились кое-какие мозги. Но воспринимать меня иначе никто не собирался. Из-за этого я постоянно оказывалась в дурацких ситуациях. А попытки вывести окружающих из заблуждения привели только к тому, что я испортила отношения с одноклассниками и учителями, уставшими списывать все на переходный возраст.
Когда я поняла, что бороться с общественным мнением бесполезно, и решила доучиваться в рамках привычного амплуа, было уже поздно. Теперь от меня постоянно ожидали подвоха, и новый ярлык «в тихом омуте…» отравлял мне жизнь до конца школы.
Наученная предыдущим опытом, в универе я уже
и не пыталась никого переубедить, и все было прекрасно, пока я не раскрывала рот. Но, увы, рано или поздно, в самое не подходящее время вырывается пара слов, и вот на меня страшно обижаются и называют язвой. Или занудой, которая умничает. И, самое обидное, не сказать, что бы ума было слишком много, ровно столько, что бы уметь портить себе жизнь.С личной жизнью все тоже складывалось не очень. Теперь, когда к длинным волосам добавились длинные ноги, я, неожиданно для себя, оказалась «девушкой для знакомства с родителями». Все были уверены, что учусь я только для того, что бы получить диплом, а моя настоящая цель — удачно выйти замуж. Поэтому половина парней меня тактично избегали, как дорогой предмет, не нужный пока в интерьере. И приглашали в кино других девчонок. Но не ходить же, в самом деле, с плакатом «Я — девушка не для серьезных отношений». А оставшаяся половина пыталась демонстрировать серьезные намерения. Пока не вступал в действие сформулированный выше закон подлости.
В общем, ко второму курсу, с репутацией законченной стервы, я махнула на все рукой, и просто училась. А два месяца назад познакомилась с Мансуром. Он приехал с Алтая на конференцию природоохранных организаций.
Мансур с таким увлечением говорил о своей работе, учебе, планах на будущее. Его целеустремленность и энергия покорили меня. Серьезный, умный, рассудительный, он выглядел старше своих девятнадцати, но при этом вовсе не был занудой. Мы прекрасно ладили. Мансур был не в курсе моей репутации и в тоже время не удивлялся моей сообразительности, если мне удавалось самостоятельно открыть банку оливок. Я воспряла духом. Неужели сбылась мечта идиота, и у меня появился, как ни банально это звучит, настоящий друг? Но нет, рано радовалась. Со свойственной всем его начинаниям основательностью он решил, что мы созданы друг для друга. А потом убедился, что я все-таки жуткая стерва. И уехал домой.
Так что как не крути, вывод был неутешительный — навещать мне особенно некого. И тут я, наконец, вспомнила про Ларочку, запоздало устыдилась и ласточкой полетела к ближайшей доступной родственнице.
Тетя в халате поверх гипюрового туалета, раскручивая бигуди, раздраженно жаловалась телефонной трубке —
— Да, Даша, ты представляешь! Я, конечно же, позвонила Рите, но у нее сейчас премьера и раньше Нового года она прилететь не сможет. Так что все опять на мне. Нет, но ты подумай, какой эгоизм с Дашкиной стороны. Я с ног сбиваюсь, на кухне — ад, гостей вот-вот будет полон дом, сама же, между прочим, приглашала! А послезавтра Мишенькина защита!
Мишенька — мой двоюродный брат, довольно нудный, но страшно умный. Физик в стане лириков. Послезавтра к всеобщей семейной радости он должен был защищать долгожданную диссертацию
— А впрочем, Дашенька всегда не отличалась чуткостью. Помнишь, как она вместо того, что бы знакомиться Марком, молча, никого не предупредив, слиняла в какой-то дурацкий ролевой лагерь.
Я немного опешила. Конечно, я не рассчитывала застать тетю в глубоком трауре и с флаконом нюхательной соли в руках, но что бы настолько! Все-таки родная племянница, почти единственная. Отношения в целом у нас ведь складывались неплохо, этакий вариант дружелюбного нейтралитета. А уж это возмутительное сравнение моей трагической кончины и той безобидной выходки! Хотя лагерь, и в самом деле, оказался глупой затеей — взрослые дяди-тети маскируются под хоббитов, эльфов, гномов и носятся по лесам с самодельными луками-мечами, распугивая грибников!
Но, как бы там ни было, дожидаться логического вывода, что моя смерть это результат себялюбия и желания досадить бедной тете и маме (у которой важная премьера!), я не стала, а просто вылетела в окно и обиженно зависла над проводами, перебирая воспоминания.
С отцом мама развелась еще до моего рождения. Он исчез, оставив в наследство алименты и звучное отчество. Звучное, даже слишком. На мои претензии мама отшучивалась: «Скажи спасибо, что Ариной не назвали». Потом, уже в школе, я встречалась с отцом вполне в дружеской обстановке, но особых родственных чувств мы так и не взлелеяли друг к другу.