Принципиальный
Шрифт:
Джон ловко снял кусок с жарочной железяки, поймал его в контейнер и положил жариться следующий. Помолчав, он продолжил:
– Да там были и косвенные причины шевелиться быстро - с открытым шлюзом остывали соседние трюмы, лайнер не был рассчитан на длительное открытие шлюза. Плюс к тому представьте, сколько стоит выкачка/закачка такого объёма воздуха, да ещё и в трюме был другой груз. Короче говоря, полный крах. Я попросил капитана убрать от меня всех орущих людей, включая его самого или заткнуться. Капитан был понятливым, убрал от меня всех клерков со всклокоченными волосами и, видимо приняв коньячку для успокоения, замолчал и приготовился помогать. Мы с его помощниками осмотрели повреждённый трюм и "Эндевор",
Джон пошевелил филе, которое в ответ обиженно зашкварчало, после чего продолжил:
– Заклинил "Эндевор" там капитально, проскочив одним стабилизатором за шлюз, а вторым, неловко развернувшись, загнул кусок кормы вокруг обрамления шлюза. По хорошему корпус такого "Эндевора" надо было бы списать, поснимать с него всё, что пригодится да и разрезать на металлолом или на заплатки, но нет... Это не наш метод, мне же их жалко. Я предложил капитану простой выход - мы вырезаем часть шлюза вместе с "Эндевором" и наглухо его завариваем до обратного прилёта на верфь. Ну да, придётся пожертвовать одним из трюмов, ну а что делать-то? Капитан скрепя сердце согласился. Это решение было сомнительным, а вдруг что в трюме случится? Там есть только внутренние двери и ворота, разгрузка и погрузка в соседние шлюзы только через них. Ну а вдруг всё будет хорошо и ничего не сломается?
Милош и Анджела сидели и слушали Джона, жарящего сёмгу на трубопроводе реактора. Причудливая картина, пар и дым от рыбы, втягивающийся в ближайшую вентиляционную решетку, трое людей в трюме. Джон тем временем рассказывал дальше:
– Я взял двоих помощников из команды, кое-как знакомых со сваркой и мы сутки напролёт резали этот чёртов шлюз. Пришлось по ходу дела убрать с пути несколько трубопроводов, оказалось, что два или три из них лопнули от удара. К тому же пришлось перенести несколько кабелей. Вокруг нас крутились все - грузчики и стюарды подносили нам баллоны с кислородом , обслуживали сварочные аппараты, я их кое-как научил. Один, неправильно накрутив редуктор, получил в лицо тяжеленным наконечником шланга и стекло скафандра дало трещину, парень чуть не умер от удушья, но всё-таки корабль и куча людей, спасли. Бортинженеры из команды молодцы, помогали до упаду. К концу суток мы таки несколькими домкратами от створок грузовых отсеков выворотили "Эндевор" с куском шлюза. Когда капитан увидел эдакую дырищу с своём родимом корабле, его едва снова не хватил удар. Но ничего...
Джон снова сменил кусок рыбы, Анджела держала контейнер с готовой рыбой, а Джон продолжал:
– Ну а потом мы заваривали шлюз всем, что насобирали - кусками оперения того "Эндевора", аварийными заплатками, я это дело всё усиливал трубами, отрезанными от шлюза. Ещё за полсуток мы всё заварили - получилось страшненько, но вполне герметично - сказывалась хорошая сварочная техника, слава богу была на борту и хороший по качеству металл. К тому времени у меня перед глазами плыли сварочные швы, электроды, горелки и куски металла, я уже плохо что соображал, но доктор в очередной перерыв мне что-то вколол, от чего я взбодрился и всё же закончил всю работу. Под конец, когда я уже спал, ребята-бортинженеры даже закрасили нашу чудо-заплатку в цвет корпуса корабля какой-то сверхбыстросохнущей краской для вакуума, говорили, что пассажиры в этот момент уже рассаживались по креслам.
Джон снял последний кусок с жаровни и, вложив его в контейнер, подмигнул Милошу и Анджеле со словами:
– А вы наверное думаете, а чего это я про этот ремонт заговорил? Сейчас расскажу! Дело в том, что я-то остался на борту того лайнера до его прилёта на Венеру, потом у него было большое турне по системе, с Венеры я вернулся уже своим
ходом. Мне пришлось две недели слоняться по шикарным салонам, кинотеатрам и бассейнам, делать было нечего, но я зато отдохнул, как это заведено у всех нормальных людей.Джон пошевелил ногой какой-то кабель на полу трюма, поплевал на свою импровизированную жаровню, та зашипела в ответ, Джон кивнул и сказал:
– Да, так вот, я подружился с их коком, который для пассажиров назывался "шеф-поваром", так этот самый кок, когда я проснулся после того ремонта, накормил меня вкуснейшей жареной сёмгой на свете, после чего что-то она мне в душу запала. Вот я и выделываюсь иногда - жарю, такие дела.
Анджела, встряхнув волосами, улыбнулась, Милош отстранённо смотрел на Джона, а Джон, поднявшись, радушно сказал:
– Ну что же, господа, приглашаю вас на камбуз - давайте отметим наш праздник!
Теснясь на неудобных стульчиках на крохотном камбузе, Анджела со смехом запихивала пальцем Джону в рот летающий кусок рыбы, Милош говорил зажигательные тосты, а Джон чувствовал себя дома, как будто он вернулся домой из далёкого странствия.
Через какое-то время, когда друзья прикончили две бутылки алкогольных напитков, Милош вдруг совершенно трезвым голосом сказал:
– Энджи, Джонни, я вынужден откланяться и уйти к себе на корабль. Я понимаю, что услуги старого маразматика вам прямо сейчас ни к чему, вы хотите побыть одни и всё такое, поэтому пойду-ка я поскриплю костями на новом месте!
Джон и Анджела бросились отговаривать Милоша не уходить, но тот был непреклонен и ушёл, слегка задевая углы.
А попозже, когда Анджела уснула в объятьях Джона, он, глядя на светлый локон, свободно плавающий в его руке, подумал, что Милош, чёрт его дери, всё-таки очень хороший человек, хоть и с пробелами в биографии. В корабле было почти темно, только светили голубые ночные огоньки по углам каюты. Было тихо, только негромко бормотал какой-то трубопровод в стене, тихонько, почти неслышно шипела решетка климатической установки и мягко звучала из невидимых колонок красивая электронная мелодия.
Джон заснул, белый локон выскользнул из его расслабившейся руки. Ему снился лунный рассвет, в направлении Солнца бежала Анджела, почему-то без скафандра, в одном комбинезоне, она смеялась, останавливалась, снова убегала и Джон никак не мог её догнать.
Милош связался с Джоном с утра, пожелал ему хорошего пути на Луну и, помедлив, сказал:
– Кстати, Джон, мне кажется, ты кое-что забыл.
Джон ощутил, как внутри него сформировался какой-то холодный ком и спросил:
– Что же?
Милош усмехнулся и миролюбиво сказал:
– Да ладно тебе напрягаться, Джон! Я же тебя ещё ни разу не подвёл, так ведь?
Джон нехотя кивнул, а Милош продолжил:
– Так вот, ты в пылу своих эмоций похоже забыл, что за Анджелу ты отдал не все деньги за иридий. У тебя остался второй, резервный счёт, данные по которому я любезно тебе отправил на твой планшет перед уходом. Там что-то около полумиллиона долларов. Ты обещал на них купить виски и всё выпить!
Джона отпустило то холодное чувство и он наоборот вспыхнул. Оказывается, всё было не так плохо, Джон облегчённо сказал:
– Ну я конечно дал! Да, Милош, спасибо, что не обманул. Я пойду проверю, но всё равно, я уверен, что всё так, как ты говоришь.
Милош на мониторе самодовольно улыбнулся и демонстративно осмотрел ногти правой руки, после чего сказал:
– Всё, пока, Джонни, доводи "микро-Тедди" до ума, будь паинькой. Да, "невидимку" мы парнями Мэла открутили от "Эндевора" и Тедди мне переписал на мою "железку" всё, что нужно для управления ей. От греха подальше. Извини, Джон, что без твоего ведома, но... Это слишком важно, чтобы было у тебя под руками, слишком уж ты эмоциональный мужик.