Чтение онлайн

Авдею, конечно, эта идея понравилась, но смущала одна вещь, которую он только что наблюдал со стороны.

Одновременно он подумал, что живет в доме у Деша не понятно на каких правах. Ни как гость, ни как друг, ни как служник, хотя со стороны это выглядит именно так. Он подумал, но все-таки спросил:

— В качестве кого я полечу? В качестве служника?

— Почему служника? — удивился вопросу Деш.

— Ведь я человек, все будут думать, что я служник, требовать, чтобы я что-то…

Деш попробовал оценить ситуацию с позиции человека и понял,

что именно беспокоило Авдея. Чувство неловкости — одно из тех паразитных чувств, которыми обросли люди в процессе своего развития на Земле, чувство, обусловленное желанием соответствовать чьему-то мнению, каким-то нормам, а не действительности.

— Ну, во-первых, требовать от служника может только хозяин. Во-вторых, у всех служников есть маркер. У тебя его нет. И на посадке никто не сможет отправить тебя в багажный салон, ты свободно сможешь пройти в пассажирский.

— То есть ты будешь моим хозяином!

— Если ты будешь просто идти с нами, не делая никакой работы, никто не сделает вывод, что ты служник.

— Ты же говорил, что у Вас есть служники-охранники? Они же ничего не таскают?

— Я понимаю, Авдей, твои затруднения и отсюда упрямство. То есть не только лично твои, но ваши в целом, свойственные людям. Вы не желаете чувствовать себя неловко. Но я из лучших побуждений предлагаю тебе эту поездку. Ведь тебе здесь немыслимо скучно. Я предполагал взять с собой служника-человека, мне как изобретателю положено демонстрировать пример, но хорошо, не буду этого делать.

— А у тебя есть свой служник-человек?

— Нет. Ты же не видел никого у меня в доме. Мы возьмем с собой старого служника, чтобы тебе было проще. Или…, - Деш подумал, что им могло бы быть даже интереснее вдвоем, — может, ты наоборот мог бы с ним… Впрочем, он все равно не знает твоего языка. Вы не сможете полноценно общаться.

— Деш, ты говоришь, у меня нет маркера. То есть я не являюсь чье-то собственностью?

— Да. Это так.

— А есть еще такие люди? Настоящие? Здесь? Без маркеров?

— Да.

— Они все, как и я, изъяты с Земли?

— Да. Но с Земли непосредственно сюда мы изъяли только десять человек. Остальные попали сюда с первого промышленного носителя, Клетиона, запуск которого оказался неудачным. А на первый носитель они попали именно с Земли. То есть с твоей точки зрения они настоящие.

Этим вопросом Авдей задел залежавшуюся проблему, которую Деш уже давно не знал, как решить. Он отвлекся, задумавшись об этом.

— Неудачным? А что произошло?

— Что ты говоришь, — переспросил Деш.

— Ты говоришь, что первый запуск какого-то Клетиона был не удачным. Что там произошло?

— Они так и не сумели договориться, — Деш развел руками. — Началось все с каких-то ваших собственнических замашек, страхов и банальных человеческих обид… Не всегда, правда глупых.

— Обиды всегда глупые, — возразил Авдей.

— О! Это говорит человек! Но я тебе возражу. Обиды всегда обоснованы, у вас, у людей, все имеет причину, но обиды всегда разрешимы! То есть их на самом деле может не

быть. И быть не должно!

— У вас нет понятия «обида»? Никто не обижается, или никто не обижает. Это все-таки разные вещи, — обратил внимание на последние слова Авдей.

— Мы пытались понять, что такое есть у вас «обида». Из наблюдений за вами и вашими реакциями мы сделали вывод, что обида — это невысказанное противоречие. Невысказанное, значит и неразрешенное. Очевидно, разумнее противоречия разрешить, чем копить.

— А вы, получается, всегда противоречия разрешаете?

— Разрешаем. Они, правда, возникают очень редко, или разрешаются быстро. Во всяком случае, они открыты. А вообще говоря, у меня сложилось впечатление, что вы весьма противоречивы. Между собой. И даже внутри себя. Вероятно, что борьба этих двух противоречий, а это уже тоже противоречие, и является причиной обид.

— Противоречия между противоречиями… Ерунда какая-то!

— Отчего же? Посуди сам. Вот между двоими возникло разногласие. Противоречие. Вместо того, чтобы стремиться его разрешить, каждый из них или кто-то один сам не может принять решение, хочет ли он это противоречие разрешить. Если и хочет, то не может решить, как это сделать, когда сделать. Плюс еще десяток всяких «если»… В итоге неустраненное разногласие порождает чувство. Это чувство обиды.

— Невысказанное… — задумчиво медленно повторил Авдей слова Деша. — Да. Обида растет в тишине!

— Но мы отвлеклись. На Клетионе, как и на Земле, это было только началом. Потом люди стали делить то, в чем не испытывали недостатка. Феномен! Мы сами долго удивлялись, что это произошло. Попытки самоутверждения одних и серии узурпаций привели к тому, что люди начали истреблять друг друга. Нам пришлось все остановить и начать заново.

— А почему нам не дают возможности встречаться и общаться? Ни с теми, кто непосредственно с Земли, ни с этого вашего первого промышленного носителя? — последние слова Авдей особенно и несколько пренебрежительно подчеркнул. — Звучит ужасно, если честно!

— Нууу, мы этот вопрос уже затрагивали, Авдей, — попытался опять освободить его от ложных чувств Деш. — Это не может звучать ужаснее, чем производство телевизоров, автомобилей, поточных конвейерных линий или роботов-андройдов. Последние, кстати, у вас тоже успели найти себе довольно широкое применение.

Авдей только выдохнул. Аналогия была действительно ужасающе полной.

— А по поводу, почему мы не даем Вам встречаться? — продолжил Деш. — Да вы друг друга и не поймете.

— Почему это?

— У Вас столько много разных систем условных обозначений! Совпадение даже среди тысячи экземпляров, то есть человек, изъятых случайно, конечно, вероятно. Но не стопроцентно. То, что некоторые знают несколько систем обозначений, отчасти упрощает ситуацию. Но не снимает проблему. Кто-то сможет общаться, остальные, увы, останутся лишними. Мы в этом имели возможность убедиться.

— Системы условных обозначений, это имеются в виду языки? — уточнил Авдей.