Принцесса и медведь
Шрифт:
— А мне какое дело до его желаний? — взвилась Виола. — Мало ему, что ли, девок вокруг?
— Девок полно, но ни у одной из них нет папеньки-графа, — горько усмехнулся Бьорн. — Сигизмунд о политической выгоде тоже не забывает.
— И ради этой выгоды он приходит и насилует меня каждую ночь! — выпалила она, чувствуя, как глаза защипало от слез.
Бьорн не ответил. Он уронил на руки лицо, да так и застыл, как изваяние. Виола смотрела на него и понимала, что он разрывается между долгом и…
«…и чем? Совестью? Симпатией?.. Любовью? Что в его сердце? Он ко мне явно неравнодушен… Впрочем,
Внезапно в голову пришла еще одна мысль: «А что будет с Бьорном, если мне удастся сбежать? Что ярл сделает с ним? Вдруг он прикажет его казнить! — Сердце тревожно сжалось. — Нет, я не буду об этом думать. Бьорн сам во всем виноват, вот пускай и выкручивается».
В следующий момент Бьорн поднял взгляд. Его глаза казались бесцветными и смурными, как ненастное небо над головой.
— Пойдем домой, пока дождь немного утих, — предложил он.
— Пойдем.
***
Остаток дня они провели порознь. Бьорн пропадал во дворе — колол дрова, затачивал ножи и топоры на точильном круге. Виола же почти не выходила из дома. Чтобы отвлечься от тревожных мыслей, она подмела полы, протерла полки и даже сумела состряпать нехитрый обед.
Однако в животе все равно гадко ныло от беспокойства. Что делать, когда появится ярл? Смириться и отдаться без сопротивления, чтобы он поскорее ушел? Бороться за свою честь, рискуя быть покалеченной или убитой? Ответа не было. Против первого варианта восставала гордость, а против второго — здравый смысл.
Между делом Виола достала из сундука пузырек с настойкой пастушьей сумки и выпила ложку. Хоть бы зелье сработало! Еще не хватало вернуться в Кастиллу беременной!
За обедом Бьорн не проронил ни слова. Он молча ел, сосредоточенно уставившись в свою тарелку. После первого глотка Виола обнаружила, что забыла посолить кашу. Потянувшись за солонкой, она исправила эту оплошность, а Бьорн даже не заметил, что в еде чего-то недостает.
После трапезы он снова ушел во двор, а Виола принялась мыть посуду, но перед этим сунула в свою заначку пару ломтей зачерствелого хлеба и вяленую рыбину. Как же все-таки стащить у Бьорна ключ?
Небо за окном заалело закатом. Расставив по полкам вымытую утварь, Виола взялась до блеска натирать закопченный котелок. Не то, чтобы ее тянуло к домашнему труду, просто от безделья в голову тут же начинали лезть тошнотворные мысли о предстоящем визите ярла.
В сенях хлопнула дверь. Виола вздрогнула. На пороге показался Бьорн, и у нее отлегло от сердца, но в следующий момент он сказал:
— Он идет. Готовься.
Внутри будто что-то оборвалось. Спина покрылась холодным потом, руки затряслись. Виола швырнула мочалку в котелок и подхватилась на ноги. Бьорн тут же поймал ее в свои объятия.
— Пожалуйста, Виола, не противься ему, — зашептал он, прижимая губы к ее виску. — Он сделает свое дело и уйдет.
— Я не хочу! — всхлипнула она.
Бьорн шумно сглотнул.
— Прошу тебя! — Он еще крепче прижал ее к груди. — Я не смогу защитить тебя от него. Умоляю,
не лезь на рожон!В дверь застучали. Настойчиво, требовательно, властно. Кровь бросилась в лицо, по телу пробежала дрожь.
Бьорн выпустил Виолу из объятий и пошел открывать. В следующий момент в комнате появился Сигизмунд. Тяжелый цепкий взгляд остановился на ее лице. Тонкие губы искривились в самодовольной усмешке.
— Ну, здравствуй, будущая мать моего сына, — сказал он.
Виола молчала, гордо выпрямившись возле стола.
Ярл шагнул к ней. Она отшатнулась.
За его спиной показался Бьорн.
— Оставь нас, — не оглядываясь, приказал ему Сигизмунд.
Бьорн не двинулся с места.
— В прошлый раз ты избил ее, — бросил он.
— Избил? — Ярл насмешливо поднял брови. — Всего лишь показал, как наложнице подобает вести себя с господином. Кажется, и тебе не мешает поучиться покорности. Я велел тебе убираться.
У Бьорна дернулась щека. Он скрестил руки на груди.
— Как ты сам сказал, — с видимым спокойствием начал он, — Виола — будущая мать твоего сына. Будь с ней поласковее. Кто знает, может быть, она уже носит твоего ребенка.
Ярл надменно обернулся.
— Пошел прочь! — презрительно бросил он. — Сегодня я останусь подольше, так что можешь навестить свою вдовушку, или к кому ты там обычно таскаешься? Проваливай, и чтобы до утра духу твоего здесь не было!
Бьорн не шелохнулся.
— В чем дело? Ты забыл, что давал мне клятву верности? Забыл, что, сам объявил девку моей добычей?
Лицо Бьорна исказила болезненная гримаса, глаза суматошно заметались по сторонам.
— Нет… не забыл, — тихо пробормотал он.
— Ну так вали отсюда! Или мне забрать девку к себе, раз ты такой чувствительный?
Виола увидела, как у Бьорна раздулись ноздри и сжались кулаки. Ей показалось, что еще миг, и он ударит Сигизмунда, но он лишь медленно выдохнул сквозь стиснутые зубы, а затем, ни на кого не глядя, развернулся и, громко хлопнув дверью, ушел.
Вот и все. Никто не защитит ее от похотливого чудовища.
— Ну что, красавица, — Сигизмунд начал неспешно приближаться к ней, — развлечемся?
— Иди к черту, — процедила она, отодвигаясь к другому краю стола. — Не трогай меня!
— Я смотрю, прошлый урок тебя ничему не научил. — Ярл одним махом преодолел разделяющее их расстояние, обхватил Виолу сзади за шею и рывком притянул к себе. — Похоже, нужно преподать тебе новый.
— Не смей! — Она дернулась, но его пальцы крепко вцепились в волосы на ее затылке.
— Рабыня должна быть покорной, — вкрадчиво промолвил Сигизмунд, запрокидывая ей голову.
В следующий момент он впился в ее губы властным поцелуем. Виола замычала, изо всех сил упираясь руками в его грудь, но он еще крепче прижал ее к себе. Его язык настойчиво пытался проникнуть внутрь, и она отчаянно стиснула зубы. Все тело содрогалось от омерзения, а Сигизмунд терзал ее рот с такой яростью, что вскоре Виола ощутила боль и соленый привкус от прокушенной губы.
Когда ярл, наконец, отпустил ее, Виола с размаху залепила ему пощечину. Она и сама не знала, что на нее нашло. Внутри все клокотало от бешенства, и от первоначального намерения притвориться покорной не осталось и следа.