Принцесса Цезарии
Шрифт:
— Хэй, Джи! Я тут час стою, боюсь тебя отвлечь от твоего чрезвычайно важного незаконченного дела — подпирания фонаря… Ха-ха… — из-за спины раздался знакомый голос.
У обочины стоял канареечно-жёлтого цвета внедорожник — весьма подходящий вид транспорта для Нью-Йоркских дорог. За рулем сидел, приглашающе приоткрыв дверцу пассажирского сидения, Рич.
— Ричи, ты меня преследуешь? — скрывая радость встречи, напускным возмущением парировала Джи.
Забравшись на высокое сидение джипа, Дженевьева обернулась — таинственный незнакомец пропал бесследно. Затрещав, уличные фонари заискрились. Речной вокзал залило жёлтым тусклым светом электрических ламп, люди заторопились на скоро отбывающий паром до Стэйтен Айланда. Вокзал
— Нат укатила к своему новому приятелю. Я решил, что неплохо было бы тебя подвезти. Куда ты там направлялась? — вальяжно промямлил Рич, закинув руки на спинку сиденья.
— Теперь уже только домой. На сегодня турбулентностей с меня хватит. — ответила Дженевьева, бросив тревожный взгляд в сторону, теперь уже светлого, заполненного шумной толпой, вокзального зёва.
Девушка сгорала от желания поскорее оказаться дома и, в безопасности уютных стен своего маленького гнёздышка, наконец-то расслабиться и обдумать произошедшие события.
Всю дорогу друзья молчали. Каждый был погружён в свой собственный водоворот мыслей. Говорят, если тебе комфортно молчать с человеком — значит этот человек твой. Друг или возлюбленный — не важно. Главное — у вас похожая энергетика, гармонично циркулирующая меж душами, взаимообогащающая и взаимонаполняющая утерянные, растраченные, ослабленные частички ауры.
Друзья комфортно молчали, мчась по Западному Шоссе. Мимо пролетали электрические светлячки — горящие ночным светом окна. Миллионы светлячков — каждый со своей собственной траекторией полёта, уникальным сценарием жизни и не похожей, а в редких случаях и похожей, судьбой.
Радио тихо напевало блюз. Удивительно, но всегда, когда Джи нуждалась в помощи, Рич оказывался рядом. В силу ли случайного стечения обстоятельств или же чего-то другого, но он был рядом — с беззаботной улыбкой готовый подать руку помощи девице в затруднительной ситуации.
— Мой персональный ангел-хранитель. — глядя на аристократический профиль Ричарда, с улыбкой подумала Джи.
В нём и впрямь было что-то ангельское: золотистые кудри, мягко обрамляющие правильный овал лица, небесного цвета глаза, правильный прямой нос, белоснежные зубы. Образ небожителя беспощадно уничтожал упрямо выпирающий подбородок с ямочкой, говорящий о твёрдости характера и изрядной силе воли.
Рич улыбнулся, будто услышав её мысли. Смутившись, Джи дотронулась руками до своих губ.
— Неужели она произнесла это вслух? Нет, она не могла… — подумала рыжевласка и, в подтверждение своих мыслей, отрицательно покачала головой.
Они знали друг друга с юношества. Он был ненамного старше. Их познакомила тётя Анжела, представив Рича как сына друзей. С тех самых пор они не расставались. Вот так бывает, вырастаешь вместе с другом детства и он превращается в мечту всех девчонок — сначала в школе, потом в универе. А ты этого не замечаешь или не воспринимаешь. Ведь для тебя он по-прежнему тот самый Рич — в ободранных джинсах, в синяках и царапинах, спасающий кошку, упавшую в канализационный люк. Или одетый в великоватый- с папиного плеча, тайком позаимствованный костюм, чтобы выглядеть старше и серьёзным видом добавить подлинности подделанному удостоверению личности, дабы пробраться в местный диско клуб.
Позже к их дружескому союзу присоединилась Натали — они с Джи брали общий предмет в старших классах — историю искусств, а затем решили вместе поступать в один и тот же Нью Йоркский Университет — продолжать изучать искусство. Но перед этим обязательным к исполнению был тур по Европейским столицам длинною в несколько месяцев — чтобы непосредственно ознакомиться с мировыми шедеврами перед их доскональным изучением, да и чтобы просто повеселиться — перед долгой и ответственной учебой в универе.
И теперь эта троица — неразлучные друзья. Но, конечно, центром притяжения всегда была Джи. Нат с Ричем не особо ладили, а потому предпочитали
общаться только в присутствии их связующего звена — Дженевьевы. На самом деле, эта троица выглядела достаточно колоритно — высокий спортивный красавчик-блондин Рич, изящная мраморная статуэтка с копной огненных кудрей — Джи и смуглая жгучая брюнетка с дьявольским огоньком в глазах — Натали. Где бы они ни появлялись, они непременно вызывали повышенный интерес: сворачивание голов и множество любопытных взглядов на вытянутых шеях.— Прибываем к пункту назначения, пассажирам оставаться на своих местах до полной остановки наземного судна. — сбалагурил обворожительно улыбающийся Ричард.
— Спасибо, Ричи. Как всегда, выручил меня. Ну что бы я без тебя делала? — благодарно улыбнулась девушка.
— Как, что? Сокрушалась бы о том, что меня, Ричарда-спасителя, нет рядом. — Рич лукаво улыбнулся, а в глазах запрыгали чёртики, жонглирующие зажжёнными факелами.
— Мой Ричард-спаситель, до завтра! — чмокнув Рича в щёку, Дженевьева залилась громким смехом.
Ричард, галантно приоткрыв дверцу машины, помог Дженевьеве сойти и, проводив до входной двери дома, ответил прощальным поцелуем в щёку чуть дольше принятого средь друзей.
— До завтра… — проговорил Ричард киношно-томным голосом.
— Приятных снов. — едва сдерживая смех, выпалила Джи.
Смутившись от столь неожиданно-откровенного флирта, девушка стремительно зашагала в сторону спасительно сияющих дверей центрального входа.
Даже после того, как образ Дженевьевы уже давно растворился в глубине ярко освещённого, музейно-декорированного викторианским стилем, подъезда, Рич ещё долго бездвижно сидел в машине. Впав в глубокую задумчивость, белокурый парень уставился невидящим взглядом в туманную даль ночного Гудзона. Даже шум никогда не спящего ночного города, с его неутихающим гулом машин экстренной помощи, гудков вечно куда-то спешащих жёлтых такси, оглушающей хип-хоп музыки, громыхающей из открытых окон проносящихся мимо старых кадиллаков, не мог заглушить его вопящий внутренний голос.
— Пришло время… — эти два слова горели обжигающим рыжим пламенем у него в подсознании, выжигая, оставляя неизгладимые рубцы-ожоги у него в сознании, толкая к исполнению самого важного — своей главной роли.
Оставшись в одиночестве, Джи наконец-то смогла расслабиться. Прямо посередине холла просторной квартиры, девушка сняла лаковые лодочки и, изящным движением ноги, подтолкнула их в сторону гардеробной — на большее уже не оставалось сил. Платью досталось чуть больше внимания: его повесили на один из серебряных канделябров — свидетельство приверженности родителей Дженевьевы французско-богемного стиля в интерьере. Набрав воду в джакузи, девушка вылила всю бутылочку ароматной лавандовой жидкости. Воздушное бульканье взбило пену в огромный белый айсберг, достойный фильма Кэмерона. Опустившись в пенистый сугроб, Джи откинулась назад и закрыла глаза. Тихое журчание воды расслабляло тело, лавандовый аромат расслаблял душу. Мысли плавно потекли, унося её на борт прогулочного катера, в компанию своих беспечно веселящихся друзей. Мгновенье, и она вновь в том тёмном холодном переулке. Именно такие места, обычно называют Богом забытыми. Ещё мгновенье, и вот она уже перед входом Речного Вокзала.
— Дженевьева… — послышался тихий шёпот.
— Дженевьева, обернись… — бархатный голос шептал у самого уха…
Она обернулась, уставившись на витиеватую застёжку плаща таинственного незнакомца. Его лицо было лишь в нескольких дюймах. Лишь стоило поднять голову и можно было коснуться его губ. В ногах почувствовалась слабость, мысли заволокла туманная дымка. Сердце бешено колотилось, готовое вырваться из груди.
— Дженевьва, посмотри на меня…
Девушка послушно подняла голову, встретив его дурманящий взгляд. Через мгновение сильная и уверенная рука обвила её талию и требовательно притянула к себе. Его губы сомкнулись на её губах…