Чтение онлайн

— Что-то случилось? — спросил Снейп, заметив её недовольный вид.

— Я не понимаю… Северус, объясни мне, за что они тебя так не любят? Ты только что спас жизнь дяди Чарли. И всё равно она недовольна…

— Ты про Молли? — спросил Снейп, обнимая Лили за плечи. — Не бери в голову.

— Как ты можешь говорить об этом так спокойно! — возмутилась Лили. — Сколько можно вспоминать тебе ошибки твоей молодости? Прошло столько лет, а на тебя до сих пор все смотрят как на изгоя…

Он прижал её к себе и поцеловал в висок.

— У меня есть ты. Мне этого достаточно.

— Северус, но это же несправедливо! Ты не заслуживаешь

такого отношения!

Лили отстранилась от него и села рядом с ним на подоконник.

— Послушай, Лили, — Снейп вздохнул, видимо, понимая, что от серьезного разговора не отвертеться. — Я, конечно, не такой монстр, каким меня считают почти все. Но и ты тоже относишься ко мне предвзято, только в другую сторону. Так что справедливость — это весьма относительное понятие.

— Просто мне обидно за тебя, — сказала Лили, прижавшись щекой к его плечу.

— Я понимаю. Мне самому было долгое время обидно. Но, в конце концов, я сам допустил это…

— Что ты имеешь в виду? — удивленно спросила Лили.

Снейп помолчал, словно раздумывая, стоит ли продолжать разговор, и потом повернулся к ней.

— Помнишь, ты спрашивала меня про Метку?

— Помню. Но при чем здесь Метка?

— Я сказал тебе тогда, что это не просто клеймо на теле, а сложное многоуровневое проклятие.

Лили кивнула. Она помнила этот разговор, произошедший еще в школе, но не понимала, какая связь между ним и тем, что они обсуждали сейчас. А Снейп продолжал:

— Это мощные чары, способные влиять на человека и формировать его личность. Какие-то из них исчезли после смерти Лорда, какие-то мне удалось снять, впрочем, очень немногие… Всё-таки это не мой уровень. Ведь Лорда считают величайшим темным волшебником вовсе не потому, что он авадил всех направо и налево, а именно за создание чар такого уровня, как эти, — Снейп слегка щелкнул пальцем по тому месту на руке, где находилась Метка. — Большинство из этих заклятий осталось и действует до сих пор. Например, Протеевы чары. Я хоть сейчас могу связаться с любым из тех Пожирателей, кто еще жив.

Снейп помрачнел. Было очевидно, что такого желания у него не возникало ни разу.

— Есть еще много разных чар, кое–какие из них направлены на развитие тех черт характера, которые были нужны Лорду: жестокости, алчности, жажды власти… Моя природная угрюмость и скрытность приобрела под действием этих чар прямо-таки немыслимые размеры. А это, знаешь ли, не способствует тому, чтобы окружающие считали тебя… милым.

Но и это еще не всё. Темный Лорд стремился к тому, чтобы его слуги, навсегда отделившись от прочих людей, были замкнуты только друг на друга, никого не любили и не внушали никому симпатии. И особое заклятье делает нас неприятными для большинства людей. Только очень немногие способны проникнуть сквозь эту пелену и разглядеть то человеческое, что еще осталось в таких, как я. Дамблдор, Кингсли… Минерва.

— Я тоже, — тихо сказала Лили.

— Ты видишь во мне даже те достоинства, которыми я не обладаю, — улыбнулся Снейп.

— Нет, Северус. Даже когда я просто ходила к тебе на уроки… Я ведь тогда еще не была влюблена в тебя… Но ты никогда не вызывал у меня неприязни.

— Это потому, что ты умеешь видеть суть вещей, — очень серьезно сказал Снейп. — И в этом основа всех твоих успехов. В свое время ты сможешь достичь большего, чем я. У тебя для этого есть всё необходимое.

Лили было приятно

слушать его слова, но она подумала, что даже если такое и в самом деле произойдет, то ждать этого придется еще очень долго…

— Мне пора, — сказал Снейп, быстро сжав руку Лили и отходя от окна. — Надо принести Чарли одно зелье. Я скоро вернусь.

— Я подожду тебя здесь… Не хочу к ним возвращаться, — Лили кивнула на дверь в кухню.

— Тогда присмотри за Чарли. Если тебе что-то вдруг не понравится, сразу посылай мне патронуса.

Лили кивнула и села в кресло рядом с диваном, на котором лежал Чарли.

Снейп ушел, а она сидела и думала о том, что, наверное, так никогда и не узнает всего о Северусе, слишком уж многое осталось у него за плечами. И всё же он постепенно, понемногу всё больше и больше впускал её в свою жизнь, доверяя скрытые от посторонних взглядов мысли, воспоминания, тайны, и словно оттаивал, становясь более открытым. Правда, всё это проявлялось только по отношению к ней. Когда они оставались вдвоем, он мог быть нежным и ласковым, иногда даже веселым, но стоило рядом появиться кому-то еще — и она словно слышала лязг опускающегося забрала…

Ей вспомнилось, как недавно она спросила у Северуса, сохранились ли где-нибудь его детские фотографии.

— Совсем немного, — ответил он, — и там нет ничего особенно интересного… Хотя…

Он попросил Лили подождать пару минут, шагнул в камин, сказав на ходу «Хогвартс», и очень быстро вернулся с довольно большим старинным ларцом. Снейп долго снимал с него охранные чары, наконец открыл крышку и принялся выкладывать на стол разные бумаги, бормоча себе под нос: «Не то… Это тоже не интересно…», пытаясь найти нечто, что он считал достойным её внимания.

Лили осторожно прикасалась к листам пергамента, многие из которых выцвели и пожелтели. В основном это были патенты на зелья, какие-то письма, листы, покрытые непонятными и, по–видимому, важными только для одного Снейпа записями. Она узнала свернутый в трубку пергамент, украшенный золотыми кистями и министерской печатью — наградной документ к ордену Мерлина I степени, — у её отца был такой же. Ничего особенно ценного, на её взгляд, здесь не было, и она так и не поняла, зачем на ларец было наложено так много запирающих заклинаний.

Она принялась аккуратно выуживать из пачки бумаг фотографии. Перед ней оказывались незнакомые лица, в большинстве своем глядящие не слишком приветливо и хмурящие брови. Снимки с каких-то зельеварческих конгрессов; Хогвартский выпуск — молодые ребята в форменных мантиях стоят вокруг приторно улыбающегося и машущего рукой толстяка в бархатном жилете… На одной фотографии Лили с удивлением узнала Кобруса: он, Северус и какой-то незнакомый ей человек отталкивающей наружности пили вино в роскошной гостиной старинного особняка.

И везде Северус был примерно одинаковый: всё та же прическа, неотличимые одна от другой черные мантии и то же самое застывшее выражение лица, к которому она привыкла за годы учебы в школе. Лили перебирала снимки; перед ней представали мгновения и лица, выхваченные из жизни Северуса. Его возраст словно материализовался для неё, превратившись из цифры в череду событий и фактов, к которым она не имела никакого отношения и о которых почти ничего не знала…

— Вот! — воскликнул вдруг Снейп и протянул ей большой снимок, который когда-то явно был вставлен в рамку. — Это мы с бабушкой.