Принц на продажу
Шрифт:
– Элиза останется моей возлюбленной!
Глаза старухи, такие же голубые, как у ее внука, гневно сверкнули:
– Это неслыханно!
– А почему нет? Бентоны могут купить мою жизнь, но не мою любовь.
– Но продолжать эти… эти отношения. Это чудовищно!
– Я не считаю свой будущий брак настоящим, так что позволь мне с тобой не согласиться. Я мужчина, а не монах!
– Но в соглашении сказано, что стороны должны быть в браке честными по отношению друг к другу.
– Не думаю, что Бентоны когда-нибудь волновались из-за такой незначительной вещицы, как честность. В конце концов, им нужно всего лишь заполучить для своей наследницы мужа
– А если она не согласится?
– Где ты видела девушку, не желающую стать принцессой? В конце концов, я предлагаю ей не какой-нибудь испанский или итальянский титул, продающийся по пенни за пару. Наш род имеет многовековую историю. Нет, – он заговорил тише, будто обращаясь к самому себе, – она не откажет. А жаль! Тогда бы я смог попытаться достать деньги в других местах. – Он печально покачал головой и прядь волос упала ему на лоб, сделав его лицо почти мальчишеским. – Бабушка, ты будешь молиться, чтобы она отказала мне?
– Нет. От судьбы не уйдешь. И потом, хотя мне и не нравится, что ты женишься из-за денег, мне бы еще меньше понравилось, если бы ты женился на Элизе.
Луи порывисто вздохнул:
– Что ж, я всегда мог полагаться на твою честность.
– Когда-нибудь ты поймешь, что я права.
Луи ничего не ответил и, поклонившись на прощание, вышел.
– Князь Луи Мотавский приезжает, чтобы увидеться со мной? – Мелисса Бентон смотрела на своего адвоката в полном недоумении. – Но зачем? Мы ведь с ним даже незнакомы, не так ли?
Последний вопрос заставил ее улыбнуться. За двадцать один год жизни она встречалась – в силу того, что была единственной наследницей огромного состояния Бентонов – со столькими важными людьми, что встреча с каким-то князем вполне могла выскочить из памяти.
– Да, – ответил Кальвин Клемент, – вы никогда не встречались с князем Луи.
– Ну и отлично. Все князья, с которыми я встречалась, были не привлекательнее бутерброда. Отправь его, Клемми! Скажи, что я больна или еще что-нибудь.
– Ничего не выйдет – вы должны его увидеть.
– Для меня не существует слова «должна», – Мелисса улыбнулась, чтобы смягчить грубость ответа. – Так всегда говорил дядя Генри, и я не советую тебе подвергать сомнению правильность его слов.
– Именно из-за вашего дяди вы и должны встретиться с князем, – адвокат произнес это очень веско, и Мелисса поняла, что за этой встречей кроется нечто большее, чем просто знакомство.
– Зачем князь хочет увидеться со мной? По частному вопросу или это связано с бизнесом?
– И то, и другое, – Кальвин Клемент закашлялся, и хотя он в силу высокого профессионализма никогда не показывал своих чувств, стало ясно, что ему надо сказать что-то такое, что он предпочел бы никогда не говорить.
Интересно, что могло так его смутить? – подумала Мелисса. Скорее всего, что-то очень важное, ведь адвокат был из тех людей, которых трудно вывести из равновесия.
– Присядьте, Мелисса. То, что я собираюсь сообщить, может удивить вас.
Она молча подчинилась. Адвокат внимательно посмотрел на маленькую хрупкую девушку, с копной каштановых волос, которая казалось слишком тяжелой для ее хрупкой шеи. Но в ее карих глазах всегда было нечто, заставляющее всех считаться с ней. Глаза Генри Бентона, подумал он, такие же бесстрашные и способные ясно видеть будущее.
Именно благодаря предвиденью Генри стал одним из богатейших людей мира, а его племянница – самой желанной невестой. Впрочем, неизвестно, была ли она столь же прозорлива, как ее дядя, ведь она слишком молода, чтобы проявить себя по-настоящему. Что ж, сейчас подходящий момент для проявления способностей прорицательницы. Адвокат нахмурился, подумав о теме разговора.Если Мелисса откажется, ему придется открыть всю подоплеку этой истории, но пока лучше держать карты закрытыми.
– Ну говори же, Клемми! – голос Мелиссы прервал его мысли. – Я страшно заинтригована.
Он резко склонился к ней:
– Что вы знаете о Мотавии?
– Не очень много. Это маленькая страна с населением около семи миллионов человек. Благодаря мягкому средиземноморскому климату, она привлекает много туристов. Главная статья экспорта – фрукты…
– Нет, постойте, – прервал ее адвокат, – я имел в виду не это.
– Ты сам спросил меня, что я знаю о Мотавии, – ее глаза недовольно смотрели на него.
– Я совсем забыл, что вы студентка. Но неужели и Мотавия входит в круг ваших интересов?
– Все входит в круг моих интересов, – она вздохнула. – Что еще мне остается делать, как не учиться? Помнишь, когда я попросила тебя подыскать для меня какую-нибудь работу, с тобой чуть не сделался припадок?
– Но вы не можете работать. Тогда вам придется гораздо чаще выходить из дома, и вас могут похитить. Мелисса, я должен считаться с такой возможностью.
Она кивнула, не желая спорить. В глубине души ей очень хотелось когда-нибудь привыкнуть к своему положению. Что толку в деньгах, какими бы большими они ни были, если нельзя реализовать свои способности?
– Расскажи мне про князя Луи, – потребовала она.
– Нет, давайте сначала поговорим о его стране, – Кальвин Клемент уселся в кресло – серый костюм, серое лицо, серые волосы – типичный адвокат. – Мотавия – нечто большее, чем рай для туристов. Она занимает в Европе очень важное стратегическое положение. Горы, расположенные на ее территории практически неприступны, что не может не интересовать военных из НАТО.
– А, знаю, у них там ракетные базы, – сказала Мелисса. – Восточный лагерь вечно трезвонит о них. Но ведь Мотавия ориентируется на Запад, верно?
– Пока – да.
– К чему ты все это?
– Ладно, не важно, – Кальвин Клемент почувствовал досаду: он слишком уклонился от темы. Но в этих глазах цвета темного золота было нечто завораживающее. Надо быть повнимательнее, так недолго проговориться. – Горы Мотавии важны по другой причине. Думаю, тебе не нужно объяснять по какой.
– Потому что моя компания имеет права на половину полезных ископаемых, – быстро ответила она. – Одна из первых крупных сделок дяди Генри. Он, правда, никогда не пытался вести там хоть какие-то разработки.
– У него были очень близкие, я бы даже сказал – дружеские, отношения с последним правителем Мотавии. Возможно, поэтому он никогда не пользовался этими правами.
– Скорее, он не надеялся извлечь из них выгоду, – усмехнулась Мелисса. – Не думаю, чтобы такая мелочь, как дружба, смогла бы помешать дяде заработать пару лишних миллиардов.
– Зачем вы так! – укоряюще воскликнул адвокат. – Вы, наверняка, сами не верите в то, что говорите.
– Почему же? Я никогда не понимала дядю Генри до конца. Сомневаюсь, что ему хоть раз в жизни довелось встретиться с человеком, похожим на него самого. Так что же, теперь Мотавией правит сын князя Пьера?