Примирение
Шрифт:
— Ерунда! — Вероника раскрыла газету на рубрике «Календарь событий». — Ты не случайное увлечение. Ты красива и талантлива. Кроме того, ты моя внучка. — Углубясь в чтение газеты, Вероника давала понять, что не позволит втянуть себя в спор.
Допив кофе, Оливия вышла в сад. Все чаще ей казалось, что она попала на сошедший с пути поезд. Редко случалось побыть наедине с Эндрю. Требования кампании и другая работа все чаще заставляли его уезжать из города.
Где же те длинные ленивые летние дни, о которых она мечтала? Пока что у них с Эндрю даже не было
В сентябре появились рекламные стенды. Возвращаясь с Перси из гимнастического зала, Оливия увидела один из них, возвышавшийся на бульваре Сансет.
На мгновение она не узнала стоявшую рядом с Вероникой девушку. Неужели это и правда Оливия Голд? Пытаясь быть объективной, она признала, что ее телосложение и правда классическое, а в глазах то же чарующее выражение, что у Вероники. Но ведь это не Оливия!
— Я чувствую себя как великая самозванка, — произнесла она вслух.
Перси мягко тронул машину на зеленый свет.
— Знаете, вы совершили чудеса для своей бабушки.
— Как?
— До того, как вы появились, она была так одинока.
Он говорил очень редко, и Оливия с благодарностью внимала его словам.
— Но ведь она собиралась вернуться на экран, — сказала она.
— Скорее искала… молодую актрису, кого-нибудь, кому могла бы помочь. — Перси не сводил глаз с дороги. — А теперь у нее есть вы.
Он знал Веронику лучше, чем кто-то другой, и Оливия решилась заговорить откровенно.
— Я так благодарна за все, что она сделала для меня. Но что, если я не смогу оправдать ее ожиданий? Ведь я не она.
Перси помолчал несколько минут.
— Не надо доводить себя до того, что вы начнете ее недолюбливать.
Похоже, он сказал все, что хотел, и когда Оливия обдумала его слова, то поняла: да больше ничего и не надо говорить.
Как бы то ни было, она убеждала себя в последующие две недели в том, что ее неуверенность вполне естественна. Она жила мечтой Золушки — о славе, богатстве, любви бабушки и Эндрю. И, конечно, временами трудно было поверить, что мечты сбываются.
Честно говоря, призналась себе Оливия, лестно привлекать к своей особе столько внимания, особенно теперь, когда она начала уже преодолевать свою застенчивость. По настоянию бабушки она позировала для обложки женского журнала, в котором была помещена статья «Новые лица сезона», и тоже о ней.
Стоял конец сентября, оставалась неделя до премьеры рекламного ролика, когда Эндрю вернулся, проведя несколько дней в Сан-Франциско, и повел Оливию на обед. Радуясь возможности увидеться с ним, она втайне надеялась, что он повезет ее к себе, но Эндрю сказал, что хочет показать ей одно из своих любимых мест.
Выбранный им ресторан «Хунан» находился в колоритном районе Лос-Анджелеса, Чайна-тауне. На первый взгляд район не показался ей чем-то особенным, но толпы китайцев на улице убедили Оливию в том, что место действительно экзотическое.
— Кроме того, — сказал Эндрю, — я подумал, если мы пойдем в «Спаго» или в «Бистро», нас могут и узнать.
— Узнать
нас? — Эта мысль Оливию поразила — ведь сама она все еще изумленно застывала, завидя хорошо известного актера.— Ты до сих пор была тут такой отшельницей, что вся голливудская пресса умирает от любопытства. Газеты для колонки сплетен заплатят сколько угодно, чтобы получить интимные сведения о тебе.
Они вошли в ресторан и уселись за столик, Эндрю заказал кучу разных блюд.
— Мы что, все это съедим?
Наливая себе чашку ароматного чая, Оливия не могла решить, льстит ли ей мысль о том, что за ней могут ходить толпы фотографов или, наоборот, угнетает.
— Не волнуйся, они дадут нам унести остатки с собой. Мне нравятся эти картонные корзиночки, полные всякой всячины.
«Всякая всячина» оказалась кулинарными чудесами восхитительной китайской кухни. Им подали цыпленка по-королевски с чесноком и имбирем; еще цыпленка, с дымящимся рисом, ветчиной, цветной капустой и креветками; затем абалон в коричном соусе. А еще было нечто, называвшееся так: «Муравьи, карабкающиеся по дереву», что оказалось свининой со специями и лапшой. К тому времени, как они закончили, Оливия наелась до того, что еле двигалась.
— Это одно из моих любимых мест. — Эндрю заплатил по счету. — Единственное, чего здесь нет, — спиртного. Давай заедем ко мне и выпьем перед сном.
— Отлично звучит.
Когда он открыл перед ней ресторанную дверь, Оливия заметила, что на улице ожидает толпа. Интересно почему, ведь в ресторане были пустые места?
Внезапно ночь стала белой — десятки вспышек ослепили ее. Лишь обнявшая ее рука Эндрю помогла ей не споткнуться.
Он пробормотал проклятие.
— И как эти кровопийцы нас отыскали?!
Подняв руку, Оливия попыталась прикрыть глаза. Теперь она рассмотрела одно знакомое лицо в толпе — Ландо Рэма.
— Кто-то заметил твою машину, — сказал он Эндрю с ухмылкой.
— Дайте нам пройти, пожалуйста.
Слова Эндрю не произвели никакого эффекта. Последовали новые вспышки. Камеры подносили так близко к их лицам, что Оливию охватила паника, — она боялась, что ослепнет по-настоящему.
Маленькая женщина в плохо сшитом твидовом пиджаке кинулась вперед, размахивая перед носом Оливии секретарским блокнотом.
— Скажите, мисс Голд, когда ваша мать начала пить? Правда ли, что она плохо обращалась с вами, когда вы были ребенком? А вы тоже страдаете пристрастием к алкоголю?
— Пожалуйста. — Оливия прижалась к Эндрю, чувствуя, как ее охватывает паника. — Пожалуйста, пойдем.
Эндрю проталкивался вперед. Оливия чувствовала, как на них напирают тяжелые тела. Она попала в ловушку, ее сжимали, окружали, толкали. Все больше вспышек — и она поняла, что фотографов приводит в восторг ее беспокойство. Да что с этими людьми? Они не просто делали свое дело, они намеренно мучили ее, чтобы добиться эффектного кадра.
Каким-то образом Эндрю удалось прорваться сквозь толпу, и он повел Оливию к стоянке, а толпа фотографов тащилась за ними.