Чтение онлайн

В выходные он привезёт Машу. Мы будем сидеть в гостиной? Пить из стеклянных бокалов? Есть ножом и вилкой настоящее мясо? По спине пробегает дрожь от этих мыслей.

Я увижу другого человека, и другой человек увидит меня, увидит, что я не призрак, что я есть. Пусть под другим именем, но есть. Живой человек.

За последние почти три года это будет самое грандиозное событие в моей странной жизни!

– Мамочка, ты готова? – его голос в динамиках.

Давно

я так ни о чём не волновалась. Мысли сбиваются в стайку перепуганных стрижей и чёрной тучей носятся в голове.

– Милая, я вижу, что ты нервничаешь, хочешь успокоительное?

– Нет! – Я выдыхаю, натягиваю на лицо подобие улыбки. – Всё хорошо, сыночек, не стоит беспокоиться, я в порядке.

– Ты уверена?

Мне кажется, звук его голоса всверливается мне в мозг.

– Конечно! – Сложно быть убедительной, сидя на корточках, с ладонями, распластанными на полу.

День назад мы «репетировали»: он впервые отвёл меня на кухню, показал, где что лежит, и я постаралась запомнить. И снова говорил о множестве «опасных» предметов и о том, что мне нужно быть молодцом.

Я продолжаю сидеть, не шевелясь, на тот случай, если он всё ещё смотрит.

Слышу лёгкий скрежет ворот, шуршание шин, едва уловимый хлопок автомобильной дверцы, второй хлопок. Девичий голосок, смех… Шаги наверху, шаги ближе, поворот ключа, и вот он сбегает с лестницы.

– Родная мамочка! – Порывистые движения навстречу. – Давай, давай.

Отстёгивает меня, обнимает за плечи, и мы подходим к лестнице, ведущей наверх.

– Ты ведь всё помнишь, да? – Он стискивает мне плечо так, что становится больно.

Я терплю.

В его глазах возбуждённый блеск, и где-то на самом дне зрачков – страх.

– Ты ведь всё помнишь? – переспрашивает он и сжимает сильнее.

Больно.

– Я на всякий случай прихватил лекарство, – он достаёт из кармана зачехлённый маленький шприц, – это если тебе вдруг станет нехорошо. Или вдруг станет нехорошо Маше и ей придётся колоть лекарство.

Тошнота подкатывает к горлу, воспоминания о проведённых в полубеспамятстве днях накатывают гнилой волной.

– Да-да, Володенька, я помню, я всё помню, всё знаю, – нельзя просить его, чтобы отпустил, – и обещаю, что ты будешь доволен.

– Вот и славно! Маша уже ждёт нас в гостиной.

Если я сделаю что-то не так, он может уколоть этот шприц ей, а не мне. Я ненавижу эту девочку.

Гостиная шире, чем мне казалось из коридора, в дальнем углу есть письменный столик, в другом – небольшое пианино. Я ни разу не слышала, как он играл. Тут же стоит проигрыватель для виниловых пластинок.

Ко мне оборачивается девушка с пластинкой в

руках. Русые волосы забраны в хвост, глаза цвета слабого чая, робкая улыбка:

– Здравствуйте…

Мне хочется сказать ей, чтобы она бежала отсюда как можно быстрее и дальше.

– Здравствуйте, – но я просто стою, чувствуя, как он придерживает меня за локоть.

Я знаю, что ты здесь, знаю, знаю…

– Познакомьтесь, это моя мама, Светлана, а это… Маша. – Он волнуется, но голос не дрожит.

– Рада познакомиться, – Маша по-прежнему держит в руках пластинку, не зная, как с ней быть, – Вова много про вас рассказывал.

Господи, «Вова»!

– А мне про вас! – Я немного освоилась и стараюсь «не ударить лицом в грязь».

– Ну что, будем обедать? – бодро говорит он. – Мы с Машей привезли всё к столу.

– Ну зачем же, – развожу руками, – я бы сама приготовила.

Не лучший ответ.

Он дёргает щекой от неожиданности и хлопает ладонью по карману. В кармане лежит шприц, я помню.

«Успокойся, успокойся». – Глубокий вдох.

Главное сейчас – не наделать глупостей. Он взвинчен и начеку. Не сегодня. Я пытаюсь себя уговорить.

Кажется, Маша почувствовала витающее в воздухе напряжение, переглянулась с Владимиром и со мной:

– Давайте я помогу?

Я смотрю на него, ожидая негласного разрешения.

– Конечно, – тут же бодро отзывается он.

Несмотря на недавнюю репетицию, я оглядываюсь по сторонам с любопытством случайного прохожего.

Маша достаёт из сумки овощи:

– Салат?

– Да, хорошо. – Я открываю первый попавшийся ящик в надежде обнаружить там нож, а нахожу ложки с вилками.

– Мамочка? – Он вопросительно поднимает бровь. – Давай-ка и я тебе помогу.

Открывает соседний ящик и выдает мне нож. Маша, стоящая рядом, моет огурцы с помидорами и складывает их на чистую тарелку.

Нож. Широкий, большой. Острый. Дыхание сбивается. Прохладной рукояткой он удобно ложится в ладонь.

– А где у вас салатницы? – поворачивается ко мне Маша.

– Гм…

– Вот тут. – Он подскакивает и достаёт фарфоровую миску из верхнего ящика.

– Пока вы режете овощи, я помою зелень? – Она явно пытается подружиться.

Я замираю над огурцом, сжимая рукоять ножа. Если выбрать момент, если выбрать правильный момент, то одно резкое движение может изменить мою жизнь.