Чтение онлайн

– Обнаружив скрытность Ларта и что так мало знаешь о нем, ты перестала ему доверять?

– О, нет! Я ведь знаю качества его души, и не сомневаюсь, что он достоин высокого звания. Но чтобы заслужить такое всенародное признание, надо, по меньшей мере, чтобы имя стало известно ни в одной лишь столице, но в самом отдаленном от нее уголке государства. Что совершил Ларт, обретя всенародную славу?

– Ты абсолютно права, Гретхен. Не многих народ почитает так, как его. И не годы искреннего и честного служения скопили ему это почитание. Достаточно было одного события, чтобы имя Ларта узнали в самых глухих горных хижинах, и произносили его с любовью и благоговением.

– Какое событие, Аристо? Ты мне расскажешь?
– в нетерпении воскликнула Гретхен.

– Я уже рассказываю, - улыбнулся Аристо.
– Теперь прошло, вероятно, лет десять с

тех пор, как на нас обрушилась беда. Морские разбойники обнаружили нашу главную сокровищницу и принялись ее грабить. Мы теряли не золото, не самоцветные каменья - пираты похищали наших женщин, обнаружив, что их можно продавать за баснословные деньги. Рабство процветает и теперь, хотя мир с гордостью заявляет, что оно изжито. Но всегда найдутся желающие единолично обладать уникальной драгоценностью, пусть даже это живой человек. И многие готовы дорого платить за свои прихоти. Мы делали, что могли. Вдоль побережий постоянно курсировали сторожевые корабли. Если случалось выйти на пиратов, их преследовали и топили. Во всех портах был введен особый, строжайший контроль, иноземным судам учиняли самую тщательную проверку. Наши люди в Европе, Азии, по всему миру разыскивали тайные невольничьи рынки, являлись на торги и выкупали наших сестер. Это была война, и мы использовали в ней все возможные методы. Но однажды удар, нанесенный нам, был поистине чудовищным. Несколько пиратских экипажей объединились. Часть кораблей напали на отдаленный остров, где расположен был женский храм. Потом они обратились в бегство и увели за собой большую часть сторожевых судов. Тогда появились другие и накинулись на добычу, когда она осталась почти беззащитна. Пираты разграбили храм Солнечной Геллы и захватили всех его служительниц. Этот храм настолько уникальный, необычный, что гибель его могла иметь катастрофические последствия для всего государства. Вот тогда впервые громко прозвучало имя Ларта. Он пришел на Круг Семи и попросил, чтобы ему поручили преследование пиратов. Вершители увидели в нем необходимую уверенность, силу, хотя тогда многих смутила его молодость и безвестность. Ларту дали корабль, на который он указал, команду он тоже набрал сам. Они ушли в море и исчезли почти на месяц. Когда они вернулись, с ними были не только храмовые сокровища, но все до единой женщины. Ларт и его товарищи были скупы на слова, стало лишь известно, что казнь, которую избрал Ларт для пиратов, была ужасна. Нечто такое, что ни один разбойничий корабль больше не приблизился к нашему побережью. Однако вскоре выяснилось, что в стране были пособники негодяев, и прежде чем бежать, они совершили покушение на Ларта. Они думали, что он мертв, когда бросили его на голой скале под палящим солнцем. Урс привел к Ларту людей, он был еще жив, но счет жизни его шел на короткие часа, а может и на минуты. Помочь ему могло разве что чудо, и оно произошло. Спасенные им служительницы из храма Солнечной Геллы непостижимым образом узнали о произошедшем, приплыли и забрали умирающего. Это было так быстро - Ларта как ураганом унесло. Они отдали долг своему спасителю - вернули ему жизнь. А когда пришло время ввести в Круг Семи нового Вершителя, народ захотел, чтобы это был Ларт.

Аристо умолк, Гретхен перевела дыхание - кажется, она забыла дышать на протяжении всего времени, пока он говорил.

– Я могу передать Ларту, что ты ждешь его?
– спросил он, глядя в ее бледное лицо.

– Да, эттейри, - коротко проговорила Гретхен.

– Проводи меня, дите мое.

Они медленно шли по дорожке, вокруг благоухал сад.

– Обещай не забывать обо мне, добрый Аристо, - тихо проговорила Гретхен, когда они остановились у легкой одноместной коляски Аристо.
– Мне будет не хватать твоей мудрости и спокойствия. И я уверена, мне ни раз понадобится твой совет.

– Благодарю тебя, милая Гретхен. Разумеется, я не перестану быть твоим другом.
– Аристо наклонился и коснулся губами ее чистого лба.
– Я люблю тебя, милое дитя, будь счастлива. Да минуют тебя все беды.

Глава двадцать шестая

часы одиночества и воспоминаний

С той минуты, как Аристо покинул ее, Гретхен была сама не своя. Она думала о Ларте, о том, что рассказал Аристо, и ее пронзало острое чувство любви-жалости. Гретхен корила себя за все резкие, обидные слова, которые когда-либо говорила Ларту. За неприкрытую подозрительность и попытки уличить его во лжи. За смертельную опасность, которой он подвергался из-за нее, и за лишние беспокойства, которые она порой доставляла ему едва ли не преднамеренно...

Гретхен

поднялась к себе в комнату, но пробыла там недолго показалось, что в доме слишком душно. Гретхен стояла у окна и пыталась вдохнуть всей грудью, но что-то давило, теснило ее, толи стыд, толи вина, толи жаль... Она снова вышла в сад и бесцельно ходила по дорожкам, выбирая самые глухие и сумрачные. Потом Гретхен вышла в чистому ручью, журчавшему в русле, выстланном галечником. На самом берегу она обнаружила скамью и села. Свежесть, исходящая от прохладной воды остудила ее лицо. Непрестанный плеск воды настроил на спокойные размышления заместо напрасных, бессмысленных укоров. Теперь Гретхен перебирала прошлое день за днем, начиная с той ночи, когда уснула в слезах избитая бароном Ланниганом, а проснулась от прикосновения Ларта. То слабая улыбка трогала ее губы, то лицо будто освещалось внутренним радостным светом, то оживали пережитые страдания, обозначались горьким надломом бровей...

Гретхен не знала, сколько прошло времени с тех пор, как она пришла на берег ручья. Резкий шорох нарушил монотонный шелест листвы в безветренном воздухе. Она обернулась, и увидела вблизи большого черного пса. Радостно вскрикнув, Гретхен вскочила ему навстречу, протянула руки. В следующие секунды она уже стояла на коленях и обнимала его за шею.

– Урс! Милый! Как я соскучилась по себе, хороший мой пес!

Урс всем своим видом выказывал ни меньшую радость. Потом Гретхен увидела ладонь, протянутую к ней, оперлась о нее и встала.

– Трава уже сырая, Грет.

Гретхен молча смотрела на него, и все, о чем она думала в последний час или два, или три свилось в тугой комок, который лег в ее грудь, и теперь теснил, поднимаясь куда-то к горлу.

– Ларт, - сказала Гретхен, и голос ее пресекся, она переглотнула и повторила: - Ларт... Круг Семи уже принял окончательное решение?

– Нет, Гретти, совета еще не было. Но вам не о чем беспокоиться, я даю слово...

– Погодите, - прервала его Гретхен.
– Я не о том... Ларт, если вы хотите, я исполню их волю... Впрочем, нет... Меня мало интересует чья бы то ни было воля. Но если этого хотите вы, Ларт... я согласна, я сделаю так, как вы хотите.

Несколько мгновений он молча смотрел на Гретхен, потом проговорил:

– Я этого не хочу.

– Правда?!
– радостная улыбка исчезала в робкой недоверчивости.

– Правда, Грет. Мои товарищи не ошиблись, - вы действительно, та, которая способна стать сосредоточием священного праздника, вы способны стать великолепной, ослепительной женщиной-богиней. Но я этого не хочу.
– Ларт говорил, не глядя на Гретхен. Ей показалось, что лицо его превратилось в каменную маску непроницаемости. И еще ей показалось, что он говорит эти слова против своей воли, с усилием: - Пожалуйста, не спрашивайте меня почему. Сегодня утром я пришел к вам, чтобы понять до конца самого себя, и понять, какую позицию я займу на Совете.

– Ларт...
– Гретхен невесомо положила свою ладонь на его руку, прерывая его.
– Благодарю вас...

Он смотрел на Гретхен несколько секунд, потом улыбнулся:

– Вы преднамеренно укрылись в этой глуши? Ваши слуги сбились с ног, у них ведь нет Урса. Он привел меня прямо к вам, сам бы я ни за что вас не нашел.

Гретхен осмотрелась и в замешательства проговорила:

– А не мог бы Урс теперь вывести нас назад?

Глава двадцать седьмая

перемены внутренние и внешние

Гретхен казалось, что еще никогда она не была так счастлива.

Нет, она, разумеется, помнила о тех днях, когда благодаря Тимотею Кренстону Ларт вернул к ней из небытия. Но сейчас, по прошествии времени глядя назад, Гретхен отдавала себе отчет в том, что в те дни ее ощущение счастья граничило с едва ли ни болезненным изменением сознания. Весь ее мир, вся Вселенная уменьшилась до размеров одного человека, Гретхен потеряла ощущение реальности, все сместилось: радость мешалась с горем, и слезы звенели в смехе. И само счастье в те дни содержало и жгучую горечь вины, и боль необратимой утраты.

Гретхен и теперь не забыла о сэре Тимотее - он оставался с нею в каждом дне ее жизни. Особенно, когда Гретхен бывало горько, тяжко. Нет, она не раскаивалась в своем выборе, Гретхен была уверена, что и теперь сделала бы все так же. Но когда ей бывало плохо, рядом будто вставала незримая тень Кренстона, спокойного, мужественного человека, и на Гретхен как будто проливалась аура этого утешительного покоя. "Простите меня, Тимотей", снова и снова Гретхен просила у него прощения в душе своей.