Прикосновение звёзд
Шрифт:
Легкокрылый парусник стоял на рейде и был похож на большую белоснежную птицу, которая вот-вот взмахнет крылами и легко устремится в даль над безбрежной водяной гладью. Приезда Ларта и Гретхен ждали, и во всякую минуту готовы были поднять якоря. Едва только шлюп доставил долгожданных путешественников на борт, зычные команды боцмана и переливчатые трели его дудки привели всех в движение - загремели якорные цепи, паруса упруго вздул плененный ветер, судно легко скользнуло вперед, набирая скорость.
Гретхен доселе не только не совершала морских путешествий, но и само море видела впервые в жизни. Бескрайний
Удивление, восторг, чувство радостного освобождения настолько захватили ее, что она ни разу не обернулась на побережье, оставляя позади свое прошлое. Она вся была устремлена вперед, в будущее, которого сейчас ничуть не боялась.
– Ларт! Как здесь чудесно!
– обернулась она к нему, восторженно сияя глазами.
– Вы рады?
– Разумеется, Грет. Я, наверное, чувствовал бы то же самое, если бы после долгого и тяжелого пути я вошел под родной кров.
– О Ларт, бедный Ларт...- в лице Гретхен проступило искреннее сострадание.
– Как вы устали! Но теперь вы, наконец, отдохнете. Теперь все опасности позади, да?
– голос ее вдруг стал тревожным.
– Всё позади, - Ларт поспешил развеять ее тревоги.
– Теперь ни о чем не беспокойтесь. Посмотрите, сколько у вас друзей вместо меня одного, - повел он рукой, указывая на матросов, деловито снующих на палубе и наверху, у парусов.
– И вы освободились, наконец, от гнетущего чувства ответственности. Меня это очень радует.
– Забота о вас никогда не была гнетущей, - улыбнулся Ларт.
– И ради счастливого сияния ваших глаз я согласился бы повторить все опять.
– О,нет! Ради Бога, не говорите так!
– с лихорадочной поспешностью воскликнула Гретхен.
– Лучше повторите, что все закончилось! Кажется, я скорее соглашусь умереть, чем обречь вас опять на нечто подобное!
– Я вовсе не хотел вас испугать, - виновато проговорил Ларт, взял руку Гретхен, прикоснулся к ней губами.
– Сказал что-то неуклюжее. Простите.
Гретхен поспешно смахнула слезинки, улыбнулась смущенно:
– Странно... раньше я не была такой плаксой...
Ларт медленно провел пальцем по ее щеке, стер влажную дорожку.
– Сердце ваше становится чутким, как музыкальная струна чувствует и отзывается на малейшее прикосновение. Рушатся каменные барьеры, которые вы возвели вокруг него, чтобы не разорвалось от боли. Все будет хорошо, Грет. Вы верите мне?
– О, да! Теперь я скорее поверю вашим словам, чем своим глазам или ушам!
Ларт рассмеялся:
– Не искушайте! Человек слаб.
– Только не вы, Ларт!
Скоро их позвали к обеду, и у Гретхен опять нашелся повод для восхищения и удивления - она никак не ожидала найти на судне столь изысканную кухню. Блюда, поданные на стол, были ей по большей части незнакомы. С интересом прислушиваясь к своими вкусовым ощущениям, Гретхен нашла их изумительными.
– Неужели и завтра вы приготовите
такое же?– не удержавшись, спросила она у кока, который обслуживал их вместе с двумя своими помощниками.
– Сударыня, разумеется, завтра я приготовлю другое, - слегка обиделся хозяин камбуза.
– Сегодня у меня было слишком мало времени. А вот завтра я подам вам кое-что особенное.
– Ох, нет!
– Гретхен как будто даже испугалась.
– Почему же нет, моя госпожа?
– удивился кок.
– Да разве может быть еще что-то, вкуснее вот этого?!
Кок от удовольствия зарделся и широко разулыбался, довольный достойной оценкой своего кухарского вдохновения.
От сытного обеда и бокала вина глаза Гретхен посоловели, и она с удовольствием приняла совет Ларта устроить послеобеденную сиесту. Правда, предварительно ему пришлось разъяснить, что такое "сиеста" и проделать небольшое устное путешествие в иные земли, в которых ему приходилось бывать.
Под плеск волн о борт шхуны Гретхен сладко и крепко проспала чуть ни до вечера. А проснулась от неприятного сна. Ей снилось море. Она радостно шла к нему, вот уже волны подкатились к самым ногам, и Гретхен наклоняется, погружает руки в волну. Море отбегает назад, а руки окрашиваются красным и красные густые капли стекают с пальцев. Гретхен испуганно смотрит на море и видит, что на нее накатывается высокая кровавая волна. И Гретхен слышит жуткий, отчаянный крик, и понимает, что кричит она сама, и просыпается от этого крика...
Гретхен вскинулась ото сна, сидела с колотящимся сердцем и еще слышала свой собственный крик. Во рту было сухо. Она встала, налила из графина бокал воды и с жадностью выпила. Раньше ее часто мучили кошмары, и она привыкла не обращать на них внимания. Но они прекратились давно, остались в прежней жизни. "Это только отголосок недавних страхов" - сказала себе Гретхен, но это мало помогло. И лишь когда она побывала в своей туалетной комнате, хорошенько умылась, причесалась, поудивлялась на всевозможные хитроумные приспособления и забавные пустячки, неприятный сон отошел куда-то на задворки сознания, где ему и надлежало быть.
Когда Гретхен снова поднялась наверх, солнце уже давным-давно перевалило точку зенита. Она прошла по палубе, отвечая на улыбки и приветствия моряков. Ларта она увидела беседующим с капитаном у борта. Он обернулся, услыхав ее голос, и, кивнув собеседнику, пошел ей навстречу.
– Ох! Что это, Ларт?!
– Гретхен уставилась на перевязь из косынки, в которой покоилась рука Ларта.
– Вам стало хуже?!
– Да нет же, Грет, ничуть не хуже. Просто на судне есть доктор, он и приказал мне носить эту повязку.
– Настоящий доктор? Как это замечательно! Но что он сказал? Нашел рану плохой, запущенной?
– Ах, Гретти, не ищите поводов для тревог. Он нашел, что от этой царапины вскоре и следа не останется.
– Помедлив, он спросил: - Почему вы так смотрите на меня?
– Ларт, вы избавили меня от стольких бед, вернули саму жизнь... А со мной не хотите поделиться и малой толикой собственной боли. Почему?
Глаза его стали серьезными, задумчивыми.
– Я хочу, чтобы вы были счастливы. Чтобы даже малая толика невзгод не омрачала вашего счастья. Мне хочется защитить вас, отвести от вас всякую боль.