Прикоснись ко мне
Шрифт:
Я резко поставила чашку на стол, выплеснув половину содержимого.
— Мне нужно знать правду!
Он долго молчал, в упор глядя на меня. Мне казалось, что я говорила убедительно, но что по этому поводу думает папашка — вот вопрос. Лицо его оставалось бесстрастным, и я начала подумывать, что он раскусил меня, но тут он медленно улыбнулся:
— Иди, обуйся.
Когда мы заехали на парковку, я поняла, что никогда еще здесь не бывала. Отец работал на «Деназен» уже бог знает сколько времени, но никогда, даже до нашего, так сказать, официального
Молча мы покинули машину, молча поднялись по лестнице и остановились перед стеклянными дверями, ведущими в вестибюль. Человек по ту сторону дверей, увидев меня, удивленно вскинул брови, протягивая отцу клавиатуру и авторучку.
Вестибюль купался в чистом белом свете, заливавшем все пространство от деревянных полов цвета вишни до соответствующего цвета драпировок на окнах. По обеим сторонам располагались кабины лифта, одна серебряного цвета, другая — белоснежная.
Папашка написал свое имя на листе бумаги, посмотрел на часы и показал на белый лифт:
— Пошли.
Кнопок у лифта не было, только на стене тоненькая полоска с прорезью — как для кредитной карточки. Папашка достал из внутреннего кармана маленькую карточку, провел ею через прорезь. Двери лифта открылись. Я подождала насколько секунд и, когда ничего не произошло, спросила:
— Ну и что?
— Терпение, — ответил папашка.
Пробежала еще минута, прежде чем раздался громкий жужжащий звук, напоминающий звук работающего пылесоса. Открылись еще одни двери. Папашка показал на них и вошел.
— Вот настоящий лифт, — сказал он.
Откашлявшись, произнес:
— Четвертый этаж.
В удивлении я вошла вслед за ним; с легким щелчком двери за нами закрылись, лифт дрогнул и двинулся вверх.
— Лифтом можно управлять только этой персональной карточкой, — объяснил папашка. — Без нее он даже не закроется. А подняться ты можешь не выше, чем позволяет твоя категория доступа.
Быстро поднявшись на нужный этаж, мы вышли в пустой белый коридор и прошли через стальные ворота к единственной двери на другом его конце. Мы шли молча, и мне страшно хотелось заполнить эту зловещую тишину вопросами, тем более что накопилось их у меня с миллион, но нужно было вести себя осторожнее и ничем себя не выдать. Как только мы вошли, все изменилось.
Наш вход в здание напоминал эпизод из какого-то сюрреалистического фильма, но суета и гам, которые здесь царили, уже ничего не напоминали. Длинный ряд столов по сторонам напоминал колл-центр благотворительной организации в пик кампании по сбору средств. За каждым из столов кто-нибудь непременно говорил по телефону, размашисто что-то записывая на листах бумаги. Никто даже головы не поднял, когда мы вошли.
В центре зала был стол регистрации, над которым висела большая вывеска со словами «Регистрация здесь». За столом пышная брюнетка с полной пастью белоснежных зубов одарила папашку соблазнительной улыбкой:
— Доброе утро, мистер Кросс.
Папашка кивнул и вернул брюнетке одну из редких своих улыбок:
— Привет, Ханна.
— Новое приобретение? — спросила она, окинув меня взглядом, от которого могли мурашки пойти по коже. Ясно, что она подумала про Шестых.
Он рассмеялся:
— Нет, это
моя дочь, Дезни.Ханна прищелкнула языком и сочувственно кивнула:
— Бедняжка, на которую напали Шестые?
— Никто на меня не нападал! — выпалила я, на мгновение забыв, что мы с Шестыми враги и нас разделяет стена. — Я имею в виду, я им показала, кто я такая.
— Конечно показала, — отреагировала Ханна, а сама не без ехидцы улыбнулась, дескать: говори, говори, детка!
— Пожалуйста, сделайте для нее временный желтый пропуск. Этот день она проведет с нами, — распорядился отец. Ханна потерла свои пухлые ладони и хихикнула:
— Тебе будет здесь интересно!
Я изобразила улыбку, надеясь, что она не будет слишком уж фальшивой:
— Еще бы!
Папашка тем временем указал на дверь:
— Нам сюда.
Мы вышли из зала и пошли направо, где нас ждали еще лифты, на этот раз с зелеными дверями. Оказавшись в лифте, папашка произнес:
— Пятый этаж.
И через мгновение пояснил:
— Все лифты в здании закодированы определенным цветом, соответствующим категории доступа. Первые три этажа — серебряные, для юридической фирмы. Четвертый этаж, приемная «Деназена» — белая. Все служащие «Деназена» обязаны пройти через приемную перед тем как направиться в другие зоны здания. Там же и кафе. Пятый этаж, куда мы сейчас идем, зеленый.
— А что на зеленом?
— В «Деназене» десять уровней. На пятый этаж поступают новые Шестые. Здесь их принимают и обрабатывают. Здесь же служба безопасности и мой офис.
Лифт дернулся и остановился. Двери открылись, и перед нами предстал коренастый человек, на котором был синий в узкую полоску костюм — точь-в-точь такой, как на людях, которые настигли нас у Курда. Человек улыбнулся, при этом его пухлые щеки растянулись и превратили маленькие глазки в щелочки.
— Мистер Кросс, — проговорил он. — Нам только что вернули сто четвертого. Полный успех!
Папашка кивнул, и мы вышли из лифта.
— Отлично, — проговорил он. — Пусть его поместят на восьмой уровень.
— На восьмой, сэр? — переспросил человек. — Разве мы обычно не на седьмом его держим?
— Держали. Пока он не превратил в пепел служащего, который приносил ему обед два дня назад. Пусть остается на восьмом до дальнейших указаний.
Папашка повернулся ко мне:
— Следуй за мной и не отставай ни на шаг.
Пухлые щечки не обратили на меня никакого внимания. Когда мы отошли, человек в костюме повернулся к кому-то и лающим голосом стал отдавать приказания.
— Кого это здесь превратили в пепел? — ошарашенно переспросила я.
Мы остановились перед дверью в конце коридора. Папашка достал свою карточку, которой пользовался у лифта, и провел ею через прорезь у двери. Дверь отворилась, и мы вошли.
— Сядь! — Он указал на массивный красного дерева стол, по обеим сторонам которого стояли мягкие кресла. Когда мы уселись, он принялся объяснять: — Эти Шестые очень опасны, если их не контролировать. Но если с ними провести курс подготовки, а потом правильно использовать, они могут быть полезны. Мы приводим их сюда, готовим тех, кого можем, и поселяем здесь. В обмен на пищу, кров и защиту они работают на нас.