Приключения Ибрагима
Шрифт:
Ифрит крадущимися шагами подошёл к окну, устремил раскалённые, будто угли, глаза на недостроенные стены и начал дуть на них. Щёки его то надувались, как бычьи пузыри, то опадали. С тёмной громады сперва исчезли работавшие люди, потом леса. Обтёсанные глыбы одна за другой опускались на стены. Со всех сторон сами по себе слетались оконные и дверные рамы, готовые потолки, купола... И вот уже перед глазами визиря предстал законченным громадный, но мрачный дворец, удивительно напоминавший о злобном и угрюмом нраве своего будущего владельца.
Визирь снял с пальца перстень, позволив Ифриту исчезнуть, а сам
— Завтра состоится наша свадьба.
Скрестив руки на груди, он наблюдал, какое впечатление произведут слова его на принцессу, но девушка с презрением отвернулась. Визирь ожидал слёз, криков, мольбы, только не этого спокойного презрения. И он сам взмолился, потеряв всю свою торжественность:
— Первой шахиней мира тебя сделаю. Богатства всей страны будут у твоих ног... Осыплю тебя сказочными драгоценностями. Украшения супруги царя Сулеймана станут твоими...
— Сначала найди их, — насмешливо отозвалась принцесса.
— О, если только этого ты хочешь, то их долго искать не придётся! — И визирь снова надел на палец волшебный перстень.
Появившийся в комнате Ифрит низко склонился перед визирем. Вся фигура его выражала безмолвный вопрос.
— Именем Сулеймана мудрого повелеваю тебе перенести в мою казну сокровища, найденные Ибрагимом. А к ногам принцессы ты положишь украшения любимой жены Сулеймана.
Но это приказание неожиданно повергло Ифрита в трепет. Его тёмное, как сажа, лицо побелело, волосы поднялись дыбом. Весь съёжившись, он рухнул к ногам визиря:
— О господин мой! Горы могу нагромоздить одну на другую, могучие реки заставлю повернуть вспять. Могу отнять у вселенной солнце и окутать её вечным мраком! Но касаться сокровищ повелителя духов Сулеймана ибн Давуда я не властен. Нет, не властен! — пронзительно кричал Ифрит, сжавшийся в жалкий, маленький комочек. Комочек этот с каждым мгновением уменьшался и наконец исчез, будто устыдившись полной своей беспомощности.
Визирь, потрясённый отказом Ифрита выполнить повеление, озадаченно смотрел на то место, где только что стояло удивительное существо. Смех принцессы заставил его вздрогнуть.
— Где же твои сокровища, о всесильный? — насмешливо спрашивала Нурджахан. — Видно, не только над чужими сердцами ты не властен. Смотри же, берегись...
— Рано смеёшься! — сердито сказал визирь. — Ибрагим сам покажет мне дорогу к сокровищам.
И он вышел из комнаты принцессы с недоброй улыбкой на тёмном безбородом лице.
Не заходя к себе, визирь направился в мрачный каменный зиндан, подземелье, где годами томились несчастные узники и откуда большинству людей был лишь один выход — в могилу. Неведомый и невидимый аллах был, похоже, тайным союзником визиря, ибо никому ещё не помог выбраться живым из сырого, погружённого в полутьму зин-дана.
Тут, среди влажных тесных стен, на которых висели устрашающие орудия пытки, лежал на полу в беспамятстве измученный Ибрагим. Два мускулистых, обнажённых по пояс палача окатили его ушатом холодной воды, а когда он приоткрыл глаза, швырнули к ногам визиря.
— Что с тобой, мой друг? — спросил визирь елейным голосом. — Мерзавцы, как вы посмели мучить этого человека! — воскликнул он, обращаясь к растерянным палачам.
Ибрагим
наблюдал за визирем с удивлением. Он понимал, что жестокий властелин замыслил новые козни, и готовился дать ему отпор. Может быть, тот сейчас попросит, чтобы Ибрагим навсегда отказался от прекрасной принцессы? Нет, этого не будет. Одна лишь Нурджахан могла бы приказать такое Ибрагиму...Визирь же прохаживался в задумчивости среди орудий пыток и размышлял, что лучше: уговорить Ибрагима отдать ему, визирю, клад либо под пытками принудить. Визирь искоса глянул на лежавшего Ибрагима и решил вначале вести разговор так, как начал.
— Ну, как ты себя чувствуешь? — спросил он тем же елейным голосом. — Тебе нужен свежий воздух, хорошая еда, иначе ты совсем ослабеешь. И ещё я хотел сказать: к чему тебе, простому парню, сокровища Сулеймана? Что ты с ними станешь делать?
Ибрагим усмехнулся — теперь он понял, чего хочет от него визирь!
— В самом деле, зачем тебе такие богатства? — продолжал тот. — Укажи мне, где спрятан клад Сулеймана, и я тотчас отпущу тебя на свободу.
Ибрагим не ответил.
— Я могу сделать тебя самым именитым человеком в государстве.
Ибрагим молчал.
— Хорошо, я отдаю тебе половину сокровищ, но о принцессе Нурджахан забудь.
При этих словах визиря Ибрагим вздрогнул, точно его огрели хлыстом. Он с усилием поднял голову, жестами показал палачам, что просит поднять его на ноги. Палачи подхватили его. Ибрагим рванулся вперёд и плюнул визирю прямо в лицо.
— Бейте его! — закричал визирь, прикрыв лицо руками. — Бейте, пытайте! Я приказываю!
...Низкое каменное подземелье было полно узников. Отсюда теперь каждый день уводили Ибрагима в страшную комнату пыток. Однажды в полночь с лязгом отворилась массивная железная дверь и два палача грубо столкнули вниз по ступеням Ибрагима. Несколько узников вовремя подхватили юношу, не дали ему удариться головой о каменные плиты. Палачи ушли. Узники заботливо уложили бесчувственного юношу на солому, подсунули под голову тряпьё.
Ибрагим лежал безмолвно и неподвижно, его мокрое лицо с прилипшими ко лбу волосами было бледно, как воск.
— Третий раз бедняга возвращается едва живой, — сказал Ганифа, с состраданием вглядываясь в лицо Ибрагима. — Но сегодня они его совсем истерзали. Ещё один такой допрос, и мы больше не увидим нашего Ибрагима...
Узники заговорили, перебивая друг друга, и каждый вспоминал что-нибудь хорошее про Ибрагима. Главное — все помнили тот сказочный день, когда Ибрагим появился неведомо откуда у решётчатого окошка зиндана с целым подносом всякой снеди. Единственный раз узники смогли тут поесть досыта. И этот жизнерадостный, полный доброты и сочувствия к людям юноша на их глазах погибал от жестокости визиря.
Ганифа достал из угла кувшин с водой, поднёс к губам Ибрагима.
— Спасибо, друг, — отпив несколько глотков, слабым голосом произнёс Ибрагим.
— Чего требует от тебя этот изверг? — вмешался длиннолицый узник.
Ибрагим удивлённо покосился на него: этого человека он видел впервые.
— Удивляюсь, брат, как ты можешь выносить такие пытки? — после недолгого молчания вновь заговорил длиннолицый.
— Что бы он со мной ни делал, развязать мне язык он не сумеет, — прикрыв глаза, произнёс Ибрагим.