Чтение онлайн

От царившего в квартире совсем недавно своеобразного порядка не осталось и следа. Пол устилали осколки стекла. Книги, сброшенные с полок, громоздились друг на друга. Дверцы шкафа и буфета распахнуты настежь. Преступники явно что-то искали. Нет, не ценности и не деньги, которые здесь никогда не водились. Ясно, что их интересовали книги. Что же еще?

Ким обвел взглядом комнату, задержался на надписи «Звучат лишь письмена», поднял с пола одну из книг в темном добротном переплете, раскрыл ее.

Пробегая глазами, Ким перевернул несколько страниц. Книга его заинтересовала. Возможно, не стоило столько времени просиживать в библиотеке? Можно было прийти сюда и узнать гораздо больше об истории книжного дела, а теперь обнаружить то, что искали преступники. Что же им тут понадобилось?

Он поднимал книги с пола, перелистывал, ставил на полки. Некоторые из этих издании встречались ему в библиотеке. Другие были неизвестны и разжигали в Киме неугасимое любопытство историка.

Он поудобнее уселся в глубокое кресло.

Оглядев еще раз учиненный в квартире Ревзина разгром, Ким пришел к выводу, что кража проходила спешно. Охота за книгами продолжается. И сейчас, почти через две тысячи лет, они остаются предметом добычи, только уже не военной, а преступной. Знали бы Лукулл и Цезарь, какие у них будут предприимчивые последователи, позавидовали бы. Без осадных машин и многотысячного войска монастыри берут — голыми руками. «А в эту квартиру «библиоманы» не случайно наведались, — решил Ким. — Каталоги им нужны, чтобы не продешевить, повыгоднее, со знанием дела продавать старину. Не очень-то они на меня рассчитывают. Видно, не показался я им: не того масштаба специалист. Соображает дядя Леша. Умен мужик!»

В понедельник рано утром генерал Левко вылетел в Москву, на совещание. Во вторник ко второй половине, когда он вернулся, в приемной уже собралось несколько человек. Смолянинов хотел присесть на один из свободных стульев, но Полина Ивановна, секретарь, строго взглянув на него поверх очков, молча кивнула на дверь кабинета генерала.

— Заходи, Дмитрий Григорьевич, — протягивая руку Смолянинову и отодвигая лежавшую перед ним папку на угол стола, произнес Левко. — Дел много — времени мало. О совещании потом поговорим. Сейчас о другом. Комиссия закончила работу. В один день правда, не уложились — прознали, черти, что я в понедельник улетаю, затянули. Ну теперь

— Канцелярией — бумажки подшивает, — ответил Смолянинов, пожимая плечами и отворачиваясь к окну.

— А ведь не умеешь ты врать, Дмитрий Григорьевич. Никогда-то не умел и к старости не научился. Что, небось еще вчера побывал у Крымова?

— Нет, — буркнул Смолянинов, недовольный, что его вот так откровенно, как мальчишку, уличили во вранье. — Он сам заходил, вместе с кадровиком, который нас курирует. Рассказали, ввели, как говорится, в курс дела. С разрешения Крымова и под мою ответственность решили тебя не дожидаться. Логвинов работает по делу «Либерея раритетов». Вот, черт, язык сломаешь. Раз десять повторил, пока правильно произнес.

— Это кто же такое название придумал? Ким, что ли?

— Он. Хотел, правда, «суперраритетом» назвать. Но тут уж я...

— С этого и надо было начинать, Дмитрий Григорьевич. А то отнимаешь время у себя и у меня. Что ты на меня так смотришь? По поводу вашего с Крымовым решения я согласен.

— Я хотел насчет Сычева. Может, просто уволим, без последствий?

— А Крымов что?

— Он в принципе не возражает.

— Ишь ты, какие добренькие, — чуть ли не выкрикнул Левко, — он нас всех мордой об стол, а мы, значит, утремся и успокоимся? Будто и не было ничего? Ты, Дмитрий Григорьевич, меня знаешь. Я ничего утаивать не буду и наверх доложу все как есть и от сотрудников ничего скрывать не собираюсь. Прошляпили мы с тобой подлеца, нам и ответ держать.

— Да я не о том, — досадливо поморщился Смолянинов. — Молодой же, вся жизнь впереди.

— Нет уж, друг любезный. Я его тебе рекомендовал, и я буду настаивать на увольнении и передаче материалов служебного расследования в инстанции.

— Ну, что касается инстанций... Ведь он только из трусости Логвинова подставил.

— Он товарищей предал, — повысил голос Левко, — Логвинова, Карзаняна, да и нас с тобой в придачу. Мы все как-нибудь переживем, а что люди скажут? — «Опять милиции все можно?» — вот что скажут. Эх, вы, перестройщики! Да мы просто права не имеем подлецам и разгильдяям потворствовать. Сколько бед из-за них! Это же не гуманность, а чистой воды попустительство. Выходит, раз демократизацию развиваем, значит, все можно: и делу навредить, и товарищей под тюрьму подвести? Далеко мы так зайдем.

— Не в попустительстве дело, и демократия тут ни при чем. Ты не хуже меня это понимаешь. О человеческой судьбе речь идет. Вот и надо решать не только по долгу, но и по совести. — Смолянинов хмуро перелистывал лежащие перед ним материалы. — Мне тоже, знаешь... Как подумаю, так сам бы его...

— Не шуми, не шуми. С тобой тоже придется разбираться. Как ты подчиненных воспитываешь? — слегка хлопнул ладонью по столу Левко. — Мы к этому еще вернемся. Что у нас нового по делу Ревзина? И, пожалуйста, поподробнее. Откровенно говоря, эта история с книгами, убийством и кражами зашла слишком далеко.

— Не было убийства, Сергей Харитонович, — с заметным удовольствием от того, что генерал сменил тему разговора, произнес Смолянинов.

— Так ли? — усмехнулся Левко. — Как камень с души.

— Точно. Прокуратура вынесла постановление о прекращении уголовного дела за отсутствием состава преступления.

— Рассказывай.

Смолянинов не мог уподобиться Киму, ворвавшемуся в кабинет своего начальника с новостью. Полковник преподнес ее по возможности спокойно, словно дело состояло в потерявшемся и благополучно найденном кошельке.