Прикасаемый
Шрифт:
Она сначала ничего не сказала, только стояла там и моргала. Когда она заговорила, это было не то, что я надеялась услышать.
— Ты Шестерка? — с ужасом в голосе спросила она.
— Я Шестерка. Я могу имитировать, как ты, только немного по-другому.
Если такое возможно, она стала еще белее.
— Он говорил, что ты Ноль, что у тебя нет способностей, — выдохнула она, отворачиваясь. — Я думала, ты безопасна!
Не совсем сердечный прием давно потерянной дочери, на который я надеялась.
— Он не знал. Я держала это в секрете. — Я отпустила руку Кайла и сделала шаг вперед. — Я сказала ему только после того,
— Не могу поверить, что так случилось! — плакала она. — Вам, дети, нужно сейчас же покинуть это здание!
— Согласен, — из двери сказал отец. — Почему бы нам не уйти всем вместе?
— Черт возьми, — ругнулась мама и с жутким мерцанием обратилась назад. Она больше не была мной, а стала красивой, высокой блондинкой с лицом, подобным эльфам, и длинными, ниспадающими волосами. Ее глаза, точно такого же медового оттенка, что и мои, метнулись от меня к отцу. — Пожалуйста, Маршал, если ты когда-нибудь любил меня, позволь нашей дочери уйти.
В течение секунды он колебался. У меня было безумная мысль, что он на самом деле мог отойти в сторону и позволить нам уйти. Глупо, знаю, но что-то такое было. Что-то, чего я никогда не видела прежде. Вспышка эмоции, мимолетное подергивание правой щеки и небольшой прогиб пальцев. Аналог эмоционального расстройства, учитывая причину.
— Пожалуйста, — настаивала мама.
Больше колебаний. Он сделал несколько шагов в комнату, наблюдая за ней со смесью раздражения и чего-то еще. Сожаления? На мгновение показалось, что он совсем забыл обо мне и Кайле. Он открыл рот, а затем снова закрыл. Резкий вдох и шаг назад. Потом, так же внезапно как и появилось, это исчезло.
Маленькие трещины в его броне, давшие понять, что внутри него действительно живет человек, исчезли, и он снова стал прежним. Холодная, бесстрастная обезьяна Деназена.
— Ты была экспериментом. Приятным, но, тем не менее, одним из многих. — Он усмехнулся, но, казалось, немного натянуто. Или, может быть, я просто хотела, чтобы это было так.
Мама вздохнула и покачала головой. Когда она заговорила, ее приглушенный голос звучал мягче, чем прикосновение перышка.
— Значит, так легче? Говорить себе, что это была лишь работа?
Он проигнорировал ее, но клянусь, вздрогнул.
— Мы нашли способ для повышения возможностей потомства Шестерок. Химикат увеличил аномалию шестой хромосомы, сделав ее в десять раз сильнее в девяносто девяти процентах испытаний. Хоть не каждый дар проявляется точно таким же у детей, каким был у родителя, но всегда есть определенное сходство. Проект был назван Превосходством.
Превосходство. Вот что упоминали отец и некто Винсент в электронных письмах.
— Дэзни — результат этого проекта. Как и Фин.
Эксперимент? Как плесень в чаше Петри? И одна из многих? Это означает, что есть больше, чем я и Фин? Сколько отец… провел лично? Боже. Где-то там у меня могут быть родные братья и сестры. Возможно, внутри Деназена.
Он обратил внимание на меня.
— Способность Сушанны имитировать кого-либо была крайне полезна, но печально ограничена. Ничего более простой иллюзии. У Дэзни, с другой стороны, намного больший диапазон. Представляю, как с возрастом это будет развиваться, пока…
— Пока что? — измученно прошептала я.
Отец вздохнул. Он избегал зрительного контакта с мамой.
— Ты — второе поколение. Твои предшественники были потрясающие.
Идеальные работники со способностями даже большими, чем мы могли вообразить. Их не нужно было заставлять или обманывать. Им не нужно было что-то объяснять или угрожать. Их вырастили идеальными солдатами Деназен. Они знали, насколько особенными были, и что в будущем их ждали великие дела. Но, должно быть, мы сделали ошибку в химическом составе. Один за другим, как только детям исполнялось восемнадцать, они становились неразумными. Неподдающимися контролю. Все остатки первой фазы эксперимента были удалены.— Удалены? Вы убили их?
Он глянул на меня так, будто я была идиоткой.
— Они были неконтролируемы. В конце концов, не более чем животные. Мы сделали им одолжение.
— То есть ты говоришь, что я должна потерять себя, когда мне стукнет восемнадцать? Чокнуться?
В реальности это была последняя из моих проблем в данный момент, но если бы я выбралась из этой переделки живой и свободной, это бы очень быстро стало моей главной головной болью. Мне же исполнится восемнадцать через восемь месяцев.
Он пожал плечами, будто это не имеет значения.
— Да, на самом деле это очень даже возможно. Первая и вторая группы Превосходства отметят восемнадцатилетия в следующем месяце. Будет захватывающе наблюдать, как все обернется.
Захватывающе? Не совсем то слово, о котором я думала.
— Мы начали снова. Выбрали тех, кого мы сочли наиболее полезными, и ввели улучшенный химикат в амниотическую жидкость. Когда дети родились, их поселили у сотрудников Деназена. Большинство проявили признаки их даров уже по истечению первого года жизни. Они были легкими. Поколение воспитывалось с верой в то, на чем мы настаивали с самого начала.
Я подумала о Филипе, парне, которого встретила в кафе в первый день. То, что он говорил. Полное и всецелое убеждение, что он был хорошим. Что Деназен делала мир лучше. Он был им предан, и не был воспитан там. Представьте, на что походили бы те, кто заключен там пожизненно.
Выражение лица отца превратилось в какую-то ужасную, искаженную версию контролирующего, пустого выражения, которое я знала всю мою жизнь.
— Двое так и не показали развития дара, к сожалению, такое случается. Когда к пяти годам ты не проявила никаких признаков, я приписал это к потере. Только ты и Фин были нашими провалами. Но ты оказалась коварной, правда? Ты развивала способности и хорошо их прятала. Скажи, когда у тебя впервые получилось?
— Мне было семь, когда это случилось в первый раз.
Не то чтобы сообщение об этом ему имело значение. Фактически, это заставило меня почувствовать тепло и неясность. Очевидно, он наблюдал за мной, а мне до сих пор удавалось держать все в тайне. Очко в мою пользу.
— Все другие объекты Превосходства проявили признаки раньше. Мы верим, что Фин развил свои способности только несколько месяцев назад. Мы обнаружили его случайно из-за инцидента на прошлой неделе. Он довольно исключительный. Большинство метателей могут только управлять своим элементом. А Фин фактически создает его. Из-за его преклонного возраста его получение без принуждения было сомнительным. Особенно с Джинжер и ее людьми, распространяющими речи внутри сообщества Шестерок. Мы не знали, добрались ли до него ее люди. Пока нам неизвестно о показателях успеха Превосходства после достижения восемнадцати лет, нам все еще нужно доставать и удерживать сотрудников старомодным способом.