Приговор Лаки
Шрифт:
– Нет.
– Значит, сегодня позвонит. – Лаки выпустила к потолку тонкую струйку дыма. – Он приглашал тебя на эти выходные. Тебя и твоего… другого сына. – Она так и не смогла выговорить имя мальчика. – Только тебя и его, без… без этой… твоей…
– Я понял, – пришел ей на выручку Ленни.
– Вот и хорошо, – сказала Лаки неожиданно холодно. Она уже почти жалела, что пришла сюда и затеяла этот дурацкий разговор, хотя еще совсем недавно ей совершенно искренне хотелось встретиться с Ленни, увидеть его, перекинуться с ним хотя бы парой слов.
– Да, Лаки, я все понял, – повторил Ленни. –
– Что именно? – спросила Лаки, впервые обратив внимание на темные круги под глазами Ленни.
Очевидно, в последнее время он мало спал. Или плохо? Как, впрочем, и она сама. «Я хочу поцеловать его, – пронеслось у нее в голове. – Поцеловать, прижать к себе эту глупую белокурую голову и никогда не отпускать!»
– Насчет Клаудии…
О господи, этого ей только не хватало! Ну что он там еще придумал?! Неужели Ленни сейчас скажет ей, что влюбился в сицилийцу и хочет быть с ней?
«О Алекс! Мое сердце разбито, я – твоя!» – подумала она наполовину в шутку, наполовину всерьез.
– Ну?
– Насчет Клаудии и меня…
– Мне кажется, – быстро сказала Лаки, страшась тех слов, которые вот-вот должны были сорваться с его губ, – что мы говорили об этом уже достаточно. В любом случае сейчас не самое подходящее место и время, чтобы начинать все сначала.
– Но нам надо поговорить! – настаивал Ленни. – Я хочу все тебе объяснить. Я знаю, тебе не нравится, что мы живем вместе в отеле, но у меня не было никакого выбора. Что мне оставалось делать, сама посуди? Клаудия никого здесь не знает, и ей совершенно некуда было идти. У Леонардо к тому же проблемы со слухом, и я устроил его на прием к лучшим врачам. Ему сделают операцию, и он, возможно, будет слышать как все люди.
– Это не твои проблемы, Ленни.
– Нет, мои. Я сделал Клаудии этого ребенка.
– Откуда ты знаешь, что он – твой сын? У Клаудии нет никаких доказательств…
– Посмотри на Леонардо внимательнее. Он похож на меня как две капли воды – какие тут еще нужны доказательства?
– О-о-о! – только и сказала Лаки.
Ленни внимательно посмотрел на нее.
– У меня есть один план, – начал он осторожно.
– Какой? – спросила Лаки, глубоко затягиваясь сигаретой.
– Я нашел дом, где они будут жить, и я хочу, чтобы ты приехала взглянуть на него.
– Почему это я должна смотреть дом, в котором они будут жить? – удивилась Лаки.
– Потому что ты тоже должна принять в этом участие и помочь мне. Тебе кажется, что ты находишься по одну сторону баррикады, а по другую – я, Клаудия и Леонардо. Это не так. Мы с тобой – ты и я – должны вместе подумать, как справиться с этой трудной ситуацией. – Ленни посмотрел на нее пристально и серьезно. – Я просто не могу выразить, как я рад видеть тебя, – сказал он неожиданно. – Мне так не хватает тебя, любимая.
– Я пыталась дозвониться тебе, но к телефону каждый раз подходила твоя подружка, – сказала Лаки с легкой обидой.
– Перестань называть Клаудию шлюхой, наложницей, подружкой. Она ни то, ни другое, ни третье…
– Я просто хотела тебя подразнить. Мне нравится смотреть, как ты кипятишься.
Она едва заметно улыбнулась, но для Ленни этого оказалось вполне достаточно, чтобы почувствовать себя
увереннее.– Давай не будем обсуждать это здесь, – предложил он. – Может, мы могли бы встретиться позднее?
Только обязательно сегодня!
– А где?
– В доме, который я собираюсь снять. Сегодня мне как раз должны привезти ключи.
– Ну… – начала Лаки неуверенно.
– Для меня очень важно, чтобы ты тоже в этом участвовала, – повторил он.
Что она теряла?
– О'кей, – кивнула Лаки.
– Вот и хорошо, – обрадовался Ленни. – Встретимся там в семь. Потом можно будет поехать в какой-нибудь ресторан и поговорить. Не знаю, как ты, а я так больше не могу: я слишком люблю тебя, чтобы не видеть тебя так долго. – Ленни замолчал, внимательно разглядывая ее, потом добавил:
– Я знаю, для тебя – как и для меня – это было сильное потрясение, но с этим уже ничего не поделаешь. Надо смотреть в лицо фактам: у меня есть ребенок и отказаться от него я не могу.
– Наверное, ты прав, – ответила Лаки, которая впервые не знала, не могла понять, что она чувствует.
– В общем, отложим этот разговор до вечера, – спохватился Ленни. – Я дам тебе адрес, ты приедешь, и мы поговорим. Можешь мне поверить, мы непременно найдем выход!
– Когда-то я верила тебе.
– И будешь верить снова. Во всяком случае, просто взять и выбросить меня из своей жизни ты не сможешь. И я не смогу тоже. Мы созданы друг для друга, Лаки, а раз так – мы должны быть вместе.
– Эти слова я уже слышала, – проговорила Лаки задумчиво.
– От кого? – удивился Ленни.
– От твоего друга Алекса.
– Он не мой друг.
– Но он на твоей стороне. Он и Венера Мария настояли, чтобы я встретилась с тобой. Они считают, что мы должны принять какое-то решение и либо снова соединиться, либо разбежаться окончательно.
– Вот что я скажу тебе, Лаки, – заявил Ленни. – Покуда от меня хоть что-то зависит, мы тобой не расстанемся. Это не для нас. Мы с тобой пережили вместе многое, переживем и это. В конце концов, у нас с тобой двое прекрасных детей, и я не хочу терять ни их, ни тебя.
– Ладно, мне пора идти, – сказала Лаки, вставая. – Пенелопа Маккей и так пошла мне навстречу, разрешив повидаться с тобой. Увидимся в семь.
– Разве я не получу свой поцелуй? – спросил Ленни с улыбкой.
– Всему свое время! – откликнулась Лаки.
У них обоих вдруг появилось ощущение, что все будет хорошо.
Венера и Алекс завтракали вместе в маленьком кафе неподалеку от продюсерского офиса.
Алекс с аппетитом поглощал оладьи с ежевичным сиропом, Венера Мария довольствовалась земляничным йогуртом и травяным чаем.
– Мэри нашла того актера, о котором ты нам все уши прожужжала, – сообщил Алекс. – Я пригласил его сегодня на двенадцать часов, и если он действительно окажется так хорош, как ты говорила, тогда надо будет известить Лаки. Я хочу, чтобы она тоже взглянула на это седьмое чудо света.
– Можешь не сомневаться, у меня глаз верный, – похвасталась Венера Мария, похищая с его тарелки оладышек. – Он – настоящий талант. Ты скажешь то же самое, когда увидишь его своими глазами.
Алекс вылил на оладьи остатки сиропа.