Приданое для Анжелики
Шрифт:
Между тем время подведения итогов приближалось. Аббату теперь не хватало лишь одного элемента — бумаг из пакета номер четыре.
Введение их в действие, обусловленное некоторыми уступками должников, радикально меняло расстановку сил. Республика обретала совершенно иные границы. Вариантов создания очередной Новой Франции было множество, но самым актуальным предусматривалось присоединение Польши, Швеции, а затем и всей Балтики. Хорошо вписывался в планы и Босфор вместе со всей Османской империей. Ни Пруссия, ни Австрия помешать этому уже не успевали.
«Где же ты, Анжелика Беро?»
Аббат
Адриан перешел границу с Испанией ночью, без всяких трудностей. Куда как больше проблем у него было, пока он туда добирался. Впрочем, все решало золото, купленное им на ассигнаты у тех самых рисковых граждан Бордо, что некогда помешали ему выгрузить табак. Помнить зло им было недосуг, хороший обменный курс на весах добра и зла значил куда больше.
В Испании оказалось еще лучше. Стоило Адриану достать золотой мараведи, и местные жандармы расплывались в улыбках и рассыпались в любезностях. Нет, во Франции Адриан попусту золотом не козырял. Здесь же здоровая финансовая система скорее побуждала всех обслужить иностранца, чем ограбить его.
Чуть сложнее оказалось в Мадриде. В этом огромном городе проживало множество людей с фамилией Кабаррюс. Лишь когда Адриан додумался объяснить, что ему нужен тот единственный Кабаррюс, который два года отсидел в королевской тюрьме, ему сразу указали адрес.
Уже через час он вошел в кабинет сеньора Франсиско. Еще через минуту Кабаррюс объявил секретарю, что его нет ни для кого.
— Как там моя дочь?!
— Организовала бюро помилований, — ответил Адриан. — Помогает горожанам откупиться от гильотины.
— Святая Мадонна! — Банкир поморщился. — И ведь не вытащишь ее теперь оттуда. А Девин? Мой внук не болеет?
Если честно, Адриан этого не знал.
— Нет, с ним все в порядке.
Банкир замялся. Было видно, что ему до смерти хочется поговорить о дочери и внуке, но многолетняя выучка брала свое. Если пришел гость, то с каким-либо делом, о котором и надо говорить. Едва Адриан положил перед ним полный список векселей, Кабаррюс забыл обо всем — и о дочери, и о внуке.
— Очень любопытно, — заявил он, разглядывая перечень. — Я так полагаю, вы знаете, где находится это сокровище?
— Да, знаю. — Адриан двинулся напролом.
— Тогда вы уже мертвец.
— Я понимаю это.
Кабаррюс пристально посмотрел ему в глаза.
— Вы мне нравитесь, юноша. Но вы действительно мертвец. В этом списке четыре моих крупнейших партнера и один компаньон. В тот самый момент, когда им предъявят эти векселя, их дело рухнет. Спустя сутки обвалится и мое предприятие. А я, если вы еще не знаете, крупнейший специалист по речным каналам. Выходит, что вместе со мной пропадет и королевство Испания.
— Я понимаю.
— Ничего вы не понимаете. — Кабаррюс покачал головой. — Я отсидел два года не просто так, но мои дела по сравнению с этим — детская шалость. Я знаю людей, которые снимут с вас кожу, полоску за полоской, чтобы
понять, в чьих руках это находится.— Не пугайте меня, сеньор Кабаррюс. Лучше помогите.
— Чем? — Банкир поднял брови. — Как вам помочь? Отойти в лучший мир без мук?
— Мне нужны точные адреса должников, сеньор Кабаррюс. Я не всегда понимаю, кто это и где их искать.
Банкир открыл рот, кашлянул и откинулся на спинку кресла.
— Значит, все эти векселя все-таки у вас.
— У меня их нет, — сказал чистую правду Адриан.
— Не морочьте мне голову, молодой человек. Два векселя, предъявленных в Нанте и Бордо, еще могли быть случайностью, но вы попросили адреса. Вы знаете, чье это?
— Думаю, да.
Банкир встал, подошел к окну, долго молчал, затем вздохнул, повернулся и заявил:
— Я не берусь вам помогать, юноша.
Адриан свернул список вчетверо, сунул в карман и все-таки спросил:
— Скажите, сеньор Кабаррюс, а что с этим сделали бы вы?
Банкир пожал плечами и присел на подоконник.
— Сделать тут ничего нельзя. Это ведь не вполне деньги. Скорее, приложения к договорам — из тех, которые никогда не становятся известными публике. Это не предмет торговли. Обращать их в наличность так же опасно, как продавать государственные секреты. Вы знаете, что за это бывает в Испании?
— Догадываюсь. Но я не собираюсь ни с кем торговаться.
Брови банкира опять поползли вверх.
— Вы меня пугаете, Адриан. Что вы задумали?
— Это мое дело, — отрезал молодой человек. — Могу сказать одно. В этой Франции меня не устраивает ровным счетом ничего. Я пойду до конца.
Кабаррюс язвительно усмехнулся.
— Идите. Бог в помощь. И забудьте об этом разговоре со мной. Его не было.
Адриан встал, двинулся к двери, уже коснулся золоченой рукояти, покачал головой и повернулся к банкиру.
— Простите меня, сеньор Франсиско. Я вам лгал. Ваша дочь спаслась от гильотины только тем, что легла под комиссара конвента Жана-Ламбера Тальена. Об этом знает весь Бордо. Сейчас она его заложница, и он скорее убьет ее, чем отпустит.
Банкир пошатнулся и схватился за подоконник.
— Я не видел вашего внука и не знаю, что с ним. Возможно, Терезия просто прячет его на тот случай, если повздорит со своим бесноватым господином.
Банкир поднял трясущиеся руки к груди, но Адриан еще не закончил.
— Я вырвал Анжелику Беро, оказавшую вам услугу, из лап Тальена с уже отрезанными волосами и оторванным воротником.
— Сядьте…
— Вы можете делать что вам угодно, но я уничтожу этого негодяя. Не Робеспьера, нет! Самую главную тварь!
Хесус Диас, начальник личной охраны Франсиско Кабаррюса, встретил Терезию вечером во дворе ее дома.
— Здравствуйте, сеньора Терезия. Нас послал ваш отец.
Женщина залилась краской и спросила:
— Он все знает?
— Да, — кивнул Хесус. — Мы беремся переправить вас в Мадрид.
— Для меня морской порт закрыт, — напомнила Терезия. — Да и сухопутные дороги тоже.
Хесус тихо сказал:
— Верно, сеньора Терезия. Но Адриан дважды прошел границу. Нам тоже удалось попасть туда. Мы не пойдем дорогами.