Приданое для Анжелики
Шрифт:
— А это и есть игра, Терезия. Каждый из нас что-то выложил на стол. У любого есть возможность взять удачный прикуп, текущие союзники и опасные соседи. Кое-кто даже поставил на кон все свое имущество, включая приданое дочерей. Я не могу просто так бросить карты и выйти из игры, не закончив ее. Никто мне этого не позволит.
— Об этом я и говорю. — Терезия вздохнула и глянула на молодого человека. — Вот и твой Адриан, как я посмотрю, точно такой же.
Анжелика бросила насмешливый взгляд на Адриана, изрядно помятого последними событиями. Он хорошо расслышал это «твой Адриан», но терпел.
Потом они прошли по гулким доскам причала и поднялись по шаткому трапу на палубу. Анжелика остро осознала, что с получением нового имени вся ее прежняя жизнь растаяла.
Новая начиналась с чистого листа.
Молодой человек оценил все: и это «твой Адриан», и насмешливые взгляды, и острый стыд за свое молчание. Но его прижали в угол так крепко, как никогда прежде.
— Отойдемте, юноша, пусть девушки пощебечут, — пригласил его старый банкир и сказал, когда Адриан нехотя подчинился: — Не мучьте себя. Все ошибаются. Я, старый дурак, и то в тюрьму на два года угодил. Что делать думаете?
Адриан пожал плечами. Он не знал.
— Рекомендую черный рынок Орлеана. — Старик прищурился. — Луару сейчас контролируют повстанцы, и английского товара будет много.
— Торговать с врагом — верная гильотина, — напомнил Адриан.
Старик вздохнул и заявил:
— В сегодняшней Франции все пути ведут в никуда.
Потом они встали на якорь чуть севернее Бордо. Вскоре возле судов появились десятки контрабандистских шлюпок. Не прошло и суток, как весь груз ушел. В каюте у Адриана появились четыре узла с ассигнациями, связанных из простыней. С таким капиталом он мог начать новую жизнь где угодно — в Индии, на островах, в Америке, в Европе, если бы не война республики со всем белым светом.
Мсье Кабаррюс считал, что во французских колониях вот-вот начнется жуткая резня. Во владениях всех прочих европейских государств Адриан был бы слишком легкой добычей для каждого, кто захочет изобличить тайного якобинского шпиона. Французов уже начали преследовать повсюду.
— Так что, Жанетта, едем в Орлеан? — спросил он, подойдя к Анжелике.
— А какая разница, Жан? — отвесила ему той же монетой Анжелика. — Там нас хотя бы не обвинят в шпионаже в пользу Франции.
Адам Вейсгаупт, вызванный из Регенсбурга, вскоре прибыл в Париж.
— Ну, здравствуй, Спартак! — Аббат раскрыл объятия.
— Здравствуй, брат. — Вейсгаупт ответил ему тем же, хотя и был недоволен. — Что у тебя здесь происходит? Я вообще ничего не понимаю!
Аббат скупым жестом предложил гостю присаживаться и сел сам.
— У нас кассир погиб. Пакет номер четыре теперь находится в чужих руках.
Вейсгаупт замер и спросил:
— Ты шутишь?
Аббат развел руками.
— Два векселя уже предъявлены.
Вейсгаупт на мгновение ушел в себя.
— Да, Нант, — понял он. — А второй?
— Американский флот в Бордо — сто три судна под арестом. Правда, сейчас они работают на меня.
Вейсгаупт прижал пальцы к вискам.
— Этого еще не хватало! Остальные векселя уже у тебя?
— Считай, что у меня.
Спартак грязно выругался.
— Считай!.. А ну-ка, покажи схему!
Аббат вытащил
ее из ящика, встряхнул над столом, как скатерть, разложил, и Вейсгаупт кинулся искать.— Где у тебя Нант? Ага, вижу. А где флот Хендерсона? Так, есть. И что же нас ждет?
Аббат замер. Спартак иногда вспыхивал как порох и совершенно себя не контролировал. А тот уже разогнулся и смотрел на него ненавидящим взором.
— У нас же вся схема рухнула! Ты куда смотрел?!
— Полегче, — попросил Аббат. — На профессоров своих будешь орать.
Вейсгаупт застонал, осел в кресло и схватился за голову.
— Семнадцать лет я это готовил! На нас работает лучшая агентура в Европе! Мы же всех купили! Столько денег угробили! И что теперь?
— Не паникуй, — отмахнулся Аббат.
Спартак на мгновение опешил и спросил:
— А как ты собираешься перед советом отчитываться?! Скажешь им «не паникуйте»?!
Аббат досадливо крякнул.
— Пока вся ответственность на мне. Не на тебе! Отчитаюсь как-нибудь. И прими мой совет: возьми себя в руки и входи в дело.
Спартак яростно фыркнул, обидчиво поджал губы, но было видно, что он уже успокаивается.
— Где у тебя хуже всего? — спросил гость.
Аббат развернул схему к себе.
— Коммуны под «умеренных» попали, да и конвент.
Вейсгаупт рывком поднялся с кресла и наклонился над схемой.
— А что тут неясного? Жиронду кончать надо. И чем быстрее, тем лучше.
— Я же сказал, что коммуну не контролирую. — Аббат покачал головой. — Кто их кончать будет?
— Деньгами продави, — мрачно буркнул Спартак, вздохнул, упер холеные белые руки в стол и склонился еще ниже.
Аббат усмехнулся. Он уже видел, что работа пошла, значит, выход из положения будет найден.
Ситуация и впрямь была непростой. Больше всего Аббата сбивало с толку наслоение событий со сдвигом в 2 месяца и 6 дней, заданное досрочным предъявлением векселя в Нанте. Нет, никакой мистики, просто Спартак создал чересчур сбалансированную схему. Все события были тщательно просчитаны и увязаны, в некоторых ключевых местах — даже слишком жестко. Одним из таких узлов и был тот вексель, самый маленький во всем пакете.
— Мсье Тарту был предприимчивым человеком, — пояснил Вейсгаупт. — Он имел дела в Тулоне, в Лионе и даже здесь, в Париже. Едва его компания рухнула, пошла еще одна волна — как в костяшках домино.
— Это я и сам вижу, — сказал Аббат. — И что дальше? Мне ждать повторных волнений в Лионе?
Вейсгаупт кивнул и заявил:
— В Лионе, в Тулоне и в Марселе. Все они будут повторяться с разрывом в два месяца с небольшим. Да ты сам посмотри! — Он снова принялся водить пальцем по схеме, но Аббат уже все видел.
Это и впрямь походило на конструкцию из рядов костяшек домино. Анжелика Беро, девчонка, влезшая во взрослую игру, толкнула ключевую костяшку где-то посредине.
— Что-то исправить можно?
— Нет, — отрезал Вейсгаупт. — Все так и будет валиться досрочно. Станем переделывать все на ходу.
Это было проще сказать, чем сделать. Буржуа, предупрежденные катастрофой, случившейся в Нанте, не просто были готовы к отпору. Они вовсю наступали. Уже в конце мая бунтовали целых тринадцать департаментов.