Чтение онлайн

Действовать нужно было очень быстро. Счет шел на минуты. Маркиз внимательно огляделся.

Около входа в заведение быстрого питания, возле самого начала перрона, стоял маленький ярко-голубой грузовичок, который привез в бистро несколько ящиков пепси-колы и других «асфальтовых напитков». Водитель грузовичка, он же экспедитор, вышел из дверей и собирался ехать дальше по своему маршруту. Тут же, рядом со входом в бистро, скучала привязанная за поводок к оконной решетке симпатичная овчарка. Должно быть, хозяин зашел перекусить, а собаку оставил снаружи, чтобы не вызвать недовольство персонала.

Леня подошел к тележке торговки, которая предлагала пассажирам

пирожки и чебуреки, купил у нее пару сосисок в тесте и направился к собаке. Он положил перед овчаркой угощение и сделал приглашающий жест. Собака вопросительно взглянула на него, наклонив голову набок, чуть заметно поведя ушами и как бы спрашивая: это действительно мне? Вы не шутите? Маркиз дал ей понять, что не шутит. Тогда собака деликатно принялась за еду.

Воспользовавшись тем, что собака занята, Леня ловко отстегнул поводок от ее ошейника, шагнул к грузовичку и нагнулся, сделав вид, что завязывает шнурки. Провозившись примерно полминуты, он выпрямился и подошел к лесам, на которых заметил засаду. Там он тоже ненадолго задержался, после чего вернулся к Лоле. Быстро, вполголоса проинструктировав свою напарницу, он отошел от нее и остановился в сторонке, наблюдая за развитием событий.

– Ладно-ладно, Ленечка, – проворчала Лола, когда он уже отошел и не мог ее слышать, – сейчас, так и быть, я тебе подыграю, но потом, дома, мы с тобой разберемся… Думаешь, все сойдет тебе с рук?!

С этими словами она направилась на привокзальную площадь.

Поезд «Лена» остановился. На перрон высыпала толпа пассажиров – озабоченные командированные, шумные провинциалы, удивленно оглядывающиеся по сторонам, готовые к чудесам Северной столицы…

И столица не замедлила поразить их своими чудесами!

Водитель лимонадного грузовичка сел за руль своей машины, включил первую скорость и тронулся. При этом он почувствовал какое-то сопротивление и оглянулся. Посмотреть на это стоило.

Собачий поводок, которым Леня привязал его грузовичок к опоре лесов, натянулся. Леса зашатались, угрожающе накренились и рухнули. Пассажиры фирменного сибирского поезда, встречающие, носильщики и прочий вокзальный люд изумленно смотрели, как громоздкая металлическая конструкция медленно, словно во сне, падает на землю. К счастью, при этом никого не задело, только по кузову голубого грузовичка пришелся скользящий удар, раздавивший несколько ящиков лимонада, да еще сверху, с платформы лесов, свалился какой-то странный человек, сжимающий в руке непонятный прибор, отдаленно напоминающий то ли здоровенную мясорубку, то ли складной телескоп.

Пассажиры, носильщики и остальная гражданская публика приняли этого человека за электрика, ремонтировавшего электронное табло, но сержант Синичкин, полицейский, по долгу службы обходивший вокзал, знал, что никаких электриков в этот час быть не должно. Кроме того, Синичкин до того, как прийти в железнодорожную полицию, служил в Воздушно-десантных войсках и знал, что загадочное устройство, которое сжимает в руке неизвестный – не что иное, как сверхсовременная австрийская снайперская винтовка, почти полностью выполненная из полимеров и поэтому легкая, как перышко. Поэтому сержант Синичкин, расстегивая на ходу кобуру, бросился к месту происшествия. Руководство регулярно напоминало Синичкину, что борьба с терроризмом – это важнейший участок его работы.

Однако неизвестный, несмотря на падение с большой высоты, мгновенно поднялся на ноги и, не выпуская из рук свое экзотическое оружие, сильно хромая, бросился в здание вокзала, где тут же смешался с толпой.

Сержант Синичкин продолжал

преследование, одновременно по рации запрашивая подкрепление.

Леня Маркиз, не уверенный в благоприятном исходе этого преследования, кратчайшим путем устремился на вокзальную площадь.

Хозяин овчарки, услышав доносящийся с улицы грохот, выбежал из бистро, дожевывая на ходу гамбургер, и бросился к своей собаке.

Овчарка смотрела на него большими выразительными глазами, всем своим видом показывая, что она не виновата в происходящем вокруг беспорядке. А куда девался ее поводок – этот вопрос тоже не к ней. Сосиски в тесте, которые могли бы послужить косвенной уликой ее причастности к происшествию, уже давно были съедены.

Тем временем на привокзальной площади разворачивались другие, но не менее драматические события.

По площади, неуклюже переваливаясь и громко всхлипывая, брела крестьянка неопределенного возраста, облаченная в короткий тулуп с торчащими из него клочьями овчины, перепоясанный потертым кожаным ремешком. Голова ее была обвязана клетчатым шерстяным платком, закрывающим почти все лицо, из-за чего и было трудно определить возраст приезжей. Довершали ее облик стоптанные валенки и зажатый в руке узелок.

Поравнявшись с здоровенным небритым мужиком, который настороженно осматривал припаркованные на площади машины, крестьянка осторожно подергала его за рукав и, еще раз для верности всхлипнув, проговорила:

– Дядечка, а дядечка?!

– Чего тебе? – недовольно отозвался детина, пытаясь выдернуть рукав и неприязненно покосившись на дочь российских полей. – Иди, куда шла! Я не подаю! Сама на жизнь зарабатывай!

– Дядечка же! – повторила крестьянка, кулаком размазывая по лицу грязные слезы и не выпуская рукав громилы. – Ну дядечка же!

– Тоже мне, племянница нашлась! У меня такие племянницы на цепи сидят, в будке спят и на луну воют!

– Ой, дядечка, да ты меня послушай! У вас тут все городские такие вредные? Обидеть темного человека ничего не стоит! Я вот корову продала и морковь продала, приехала к вам в город, мне тетку повидать надо, тетка у меня тут, в городе вашем живет…

– Да отстань ты от меня со своими коровами и тетками! – огрызнулся мужик, пытаясь вырваться. – Только мне и дела тебя слушать!

– Хотела я до тетки на машине доехать, а то я дороги-то не знаю, а на машине-то оно сподручнее, и как раз мужчина ко мне подошел, приличный такой, вроде как вы, сразу видно, что городской…

– Ну? – небритый мужик неожиданно заинтересовался.

– Да только я хотела к нему в таратайку сесть, он мне тут и говорит, что возьмет с меня сто этих… как их… баксов, а я энтих ваших баксов и в глаза-то никогда не видала! Темного человека, конечно, всякий обидеть может… – крестьянка снова начала всхлипывать.

– А ну, погоди! – остановил ее мужик. – Какая его машина?

– А вон та, дядечка! – крестьянка с готовностью указала на стоящую неподалеку темно-зеленую иномарку.

– А сам-то он где?

– А он, дядечка, как я сказала, что баксов-то никаких не знаю и что отродясь их не видала, очень на меня наругался и обратно на вокзал пошел. Пойду, говорит, других пассажиров искать, которые нормальные, у которых капуста имеется… а то, говорит, я с тобой, дура деревенская, только время зря потерял. А при чем тут капуста, я и вовсе не понимаю, – она снова принялась размазывать слезы по щекам.

Небритый мужик скрипнул зубами, сбросил со своего рукава руку крестьянки и негромко проворчал, как ворчат крупные злобные собаки перед тем, как броситься в драку: