Причина бессонных ночей
Шрифт:
— Ладно, — кивнула я, — и спасибо, что защищала меня от гнева бывшей подруги.
— Да она просто до сих пор порет белую горячку, вот и все! — отмахнулась Рита.
— Пусть лучше будет благодарна, что я все эти пердимонокли молча терплю, — закидывая сумку на плечо, заметила я, — но моя выдержка не железная. Да и я не девочка для битья.
— Кто же спорит?
— Поэтому и предупреждаю. Услышу еще что-то в свой адрес — и пусть бежит быстро, когда меня увидит, — назидательно изрекла я, задирая нос выше.
— Я, конечно, против рукоприкладства, но сама бы уже ей втащила за все, что она себе наболтала на пожизненный, —
— Я руки марать не собираюсь, — хмыкнула я. — Да и зачем, когда можно цивилизованным путем человека образумить?
— Это как же? — на один глаз прищурилась Плаксина.
Я же только состряпала максимально суровый вид для острастки, хотя не имела пока не малейшего понятия, как буду затыкать помойный рот Хлебниковой. Но просто ходить и оглядываться ей не помешает. А то, смотрю, храбрая стала сильно. Сохранилась, что ли?
— Пусть это будет мой маленький, но убийственный секрет, — хмыкнула я и дальше поплыла, держа спину прямо, а хвост пистолетом, не обращая внимания на то, как до сих пор упорно ноет сердце.
Как же оно меня задолбало!
Окаянное!
— Слушай, а я тут немного подробностей разведала, — обогнала меня и чуть пошла на опережение Рита, пока мы лавировали в институтских коридорах, до отказа забитых студентами.
— О чем? — нацепила я на себя равнодушную маску, дабы не было заметно, как все внутри меня дрогнуло. Ведь и без лишних расшаркиваний было понятно, о ком именно сейчас заведёт со мной беседу Плаксина.
И я не ошиблась.
— Короче, Маша не знает, но Исхаков трахал ее на спор.
— Боже, ну что за тупость? — рассмеялась я, хотя внутри у меня все скукожилось, облитое кислотой ревности.
— А вот и ни фига! — покрутила лицом подруга туда-сюда, предвосхищая мои дальнейшие действия.
И я не сдержалась. Эмоции задушили все-таки. Я остановилась посреди бурлящей толпы и пристально уставилась на Риту.
— Говори!
— Короче, это было еще в первый вечер. Оказывается, кто-то из девочек слил на той вписке, что именно Маша разнесла сплетни про Тимофея. И он закусился. А потом и выдал, газуя, что за такой проступок найдет грязному рту Хлебниковой более эффективное применение, чем болтать про него всякое и непотребное.
— Сказать подобное в его духе, — прикусила я губу.
— Так и я о чем! Вот и получилось, что он поматросил ее и бросил, только бы потешить свое больное эго. Но это еще не все!
— Что?
— Говорят, что у Тима есть Машкины нюдсы.
— Чего? — охнула я.
— Да, он сам снимал, чтобы перед своими прихвостнями похвалиться, — часто-часто закивала Рита, воровато оглядываясь по сторонам в страхе, что ее услышат и донесут до кого нужно. А там уж и она сама под раздачу попадет.
— И откуда ты это все знаешь?
— Яна, ну сплетням керосин не нужен, чтобы гореть, — пожала плечами Плаксина, а я кивнула.
— Допустим, это правда, — приняла я ее слова на веру, хотя и сама уже понимала, что дыма без огня не бывает, да и Исхаков не безобидный Арлекин.
— Это правда, Яна. Но если Маша о ней узнает, то ее сердце разобьется окончательно. Мне так ее жаль, но...
— Что? Это еще не все?
— Нет, — утвердительно дернула головой подруга.
— Про меня тоже расскажешь? — устало усмехнулась я.
— С тобой он пошел дальше.
— Вау! — заставила я себя смеяться,
хотя внутри у меня все умирало. — Ну не томи же. Что, у Тимошки и мои нюдсы в телефоне завалялись?А сама дрогнула внутренне, понимая, что этот мудак мог запросто заснять нас в кинотеатре. С него станется...
— Нет, но..., — Рита закусила губу, осознавая очевидно, что я ни единому ее слову не верю.
Но я верила, черт возьми! Верила! И вся плавилась изнутри, сжигаемая обидой и разочарованием.
— Продолжай, — выдохнула я, уже готовая ко всему.
— Ты точно уверена, что хочешь это услышать, Яна?
— Да что мне будет? Разве что еще раз посмеюсь, — мои скулы заломило оттого, что я через силу растягивала губы в улыбке.
— Короче..., — сглотнула Рита и облизнулась, заламывая руки, но я только нетерпеливо притопнула ногой.
— Да не томи уже!
— Ладно! В общем, Тимофей поспорил, что ты ему не просто дашь, а влюбишься в него, а потом сама будешь за ним таскаться, слезно умоляя подарить хотя бы толику внимания: вот такому отбросу, маргиналу и дегенерату. Он решил наказать тебя за каждое слово, что ты тогда о нем сказала.
И замолчала, пока я взирала на девушку, как на второе пришествие. И мечтая прямо здесь и сейчас провалиться под землю, чтобы там свить себе нору и скулить до скончания времен, вытравливая из своего сердца все губительные чувства к тому, кто ни капельки их был недостоин.
А ведь Каха меня предупреждал...
Нет, не играл за мою команду, скорее потешался, что глупая мошка угодила в липкую паутину хитрого и жестокого паука. А там уж только и осталось, что барахтаться в паническом ожидании, когда он наконец-то нападает на меня и сожрет без предварительной термический обработки.
Или нет...
Ах, как мастерски он раскачал меня на своих эмоциональных качелях. Как сладко целовал, позволяя фантазировать о большем и представлять, что я все-таки могу свести его с ума. Что он влюбится в меня точно так же, как и я в него.
Что вот, это он с другими девочками вел себя по-свински. Но я ведь не такая, как все. Я — не серая масса! Я королева! Со мной-то он обязательно изменится.
Боже! Это же просто испанский стыд!
И если Царенов все про меня понял, лишь только заметив, как я смотрю на Исхакова, то и сам Тимофей уже давно в курсе моих чувств, а потому только продолжает со мной играть, как с тупой мышкой.
Как же все это гадко!
— Что ж..., — развела я руками и оглянулась по сторонам, — удачи ему в этом непосильном труде.
А затем сорвалась с места и на пятой космической вчесарила в сторону аудитории, где должна была проходить следующая пара. И старалась не слушать то, что монотонно продолжала пищать рядом Плаксина.
Ибо каждое ее слово меня буквально насиловало и душило!
— Яна, ну это же ни в какие ворота уже не лезет! Помнишь, ты как-то предлагала нам сплотиться и сделать все возможное, чтобы Исхакова выперли из нашего института? Тогда я была против разного рода радикальных мер, а теперь очень даже за! Потому что подобное спускать с рук нельзя. Он Машку поимел, так и на этом не остановился. Ему и тебя приспичило добить. Мы не должны так это оставлять! Пока этот гад неделю на соревнованиях чалиться будет, мы просто обязаны разработать план, а потом и реализовать его, чтобы навсегда выдохнуть и жить спокойно. Яна! Ну не молчи же! Ты согласна?