Премьер-министр
Шрифт:
— Ты заставил меня составить список всех моих желаний в сексе, Гэвин. — Я останавливаюсь, понимая, что плачу. Когда у меня полились слезы? Я даже не чувствую их, я словно вся онемела. — Но я не знаю твоих желаний, твоего списка.
— У меня их нет.
— Ты не хочешь отшлепать меня?
— Я здесь, на коленях говорю тебе, что ты для меня все.
— Я знаю, что ты любишь меня. Но это не ответ на вопрос.
— Я... экспериментировал с конкретными сессиями, сравнивал, это все равно что сравнивать занятия йоги и пилатес, походы пешком и горные лыжи. Это не вид
— У меня нет никаких кинки наклонностей.
— Конечно, есть. Ролевые игры и бондаж. Шлепки. — Он приподнимает меня и усаживает на колени, крепко прижимая к себе, я даже не пытаюсь от него отстраниться, он еще ближе притягивает к себе. Его голос звучит низко, хрипло и интимно, но все его тело чувствуется напряженным. — Ты прирожденная саба, я просто умираю, как хочу использовать некоторые игрушки во все твои дырочки.
Я дергаюсь от его слов, но это правда. Мое тело реагирует на воспоминания, естественным первобытным образом.
— Мое же странное кинки желание заключается в контроле, когда я проделываю с тобой разные вещи. Подводя тебя к краю, пределу твоих возможностей, чтобы ты смогла почувствовать себя. Но я не садист. Я не хочу причинить тебе боль, и мне нет необходимости тебя бить. Моя рука весьма напрактиковалась в этом.
— Ты уже это делал?
— Да. Помнишь, я рассказывал тебе о парочке, которая была моими наставниками на ранней стадии?
Теперь я вспоминаю. И вдруг меня, словно ударяет.
— Игрушки.
Его руки сильнее сжимаются вокруг меня.
— Это термин.
— Для стэка? — Он настоящий?
— И флоггера, дрегентейла, паддла, тростей, стэков... — не знаю почему я теряю дар речи, но я слово не могу вымолвить, он умолкает. — Перебор для тебя?
— Был слишком долгий день. — На самом деле, мои слова слишком принижены.
Он вздыхает и притягивает меня к себе.
— Мы можем не на долго прилечь?
— Да. — Я выгибаюсь у него в руках. — Конечно, можем.
51.
Гевин
Прилечь для Элли переходит в полноценный сон, положив голову мне на грудь.
И когда возвращается Стью, она спит без задних ног, наверное, и к лучшему. Я не торопясь спускаюсь вниз, чтобы подтвердить, что мы проведем пресс-конференцию завтра днем, а затем возвращаюсь в нашу кровать, обернувшись вокруг нее.
Мы всегда спим голыми.
Сегодня мы завалились в одежде, и это маленькая деталь для меня является чертовски важной, у меня даже начинает болеть в груди.
Я дремлю, как только день снаружи переходит в ночь, поэтому чувствую себя полностью дезориентированным, проснувшись от ужасного кошмара, звенящего в ушах.
Часы на прикроватной тумбочке показывают три часа ночи. Но мне кажется, словно я почти не спал. Элли скрутилась в калачик рядом со мной, ее колени подтянуты к подбородку, а руки сжаты в
кулаки. Я поглаживаю ладонью по ее руке, боку и бедру. Мне хочется снова прижать ее к себе, чтобы она свернулась вокруг меня, вжалась в мое тело, что остался бы даже отпечаток, но мне не хочется ее будить.У меня уйдет много времени, чтобы исправить ее положение.
Чтобы исправить все.
И, вероятно, это будет не последний раз, когда нам придется столкнуться с подобной проблемой, хотя теперь я точно уверен, что все скелеты в моем шкафу ей известны, и когда я не впадаю в белую ярость, могу объективно сказать, что их не так уж много.
Я ничего не сделал плохого.
Я также не сделал ничего плохого, когда дело касалось Элли, хотя получил огромный урок по поводу честности и открытости перед ней.
Но несмотря ни на что, на наших отношениях отражается волна, поднятая СМИ, и от этого мне становится страшно.
Я лежу рядом с ней, нежно прикасаясь, наблюдая за ней спящей до рассвета.
Когда она вздыхает и раскручивается из своего кокона, наконец, расслабляясь после нескольких часов, я переживаю, что ей должно быть снился ужасный сон, и как только Элли устраивается, прижавшись слева к моему телу, я, наконец, засыпаю.
52.
Элли
Я просыпаюсь утром, Гэвин рядом со мной.
— Завтрак? — тихо спрашивает он, убирая прядь волос с моей щеки.
Я должно быть выгляжу ужасно.
— Сначала душ?
— Конечно.
— Ты хочешь присоединиться ко мне?
— Всегда.
Он не убирает с меня рук, пока мы не оказываемся в ванной, затем медленно, благоговейно снимает с меня одежду, в которой я заснула ночью. Я пытаюсь помочь ему с его одеждой, но он в основном сам снимает ее, мы встаем под горячий душ, под брызги, он намыливает меня мочалкой и поворачивает во всем стороны, пока я не становлюсь окончательно чистой.
Смывая остатки мыльной пены, он снова начинает говорить, как будто мы все еще продолжаем вчерашний разговор:
— Я никогда не хотел этого, знаешь ли. Пока рос, всегда предполагал, что Пиа пойдет в политику по стопам моих родителей. Даже когда я баллотировался в первый раз... я не думал, что выиграю. Никогда не думал, что стану лидером партии и через два года окажусь здесь.
Я моргаю от пара. Кое-что из этого я уже знала, но не все, и это разбивает мне сердце.
— Гэвин... ты ведь хочешь сейчас быть премьер-министром, да?
Потому что если он не хочет, то наша жизнь слишком коротка для всего этого дерьма.
С мукой он смотрит на меня, и мне все становится ясно.
— Всем сердцем. — Что означает практически любой ценой. Он снова начинает говорить, но мне больше не нужны его слова. Я прижимаюсь к нему, и заставляю его замолчать, мягким мокрым поцелуем.
— Ладно, — шепчу я, целуя его в подбородок. В шею. Я прижимаю свое лицо к его мокрому телу и киваю. — Тогда я хочу этого тоже. И мы выживем.
Его руки сжимаются вокруг меня, и мы стоим под водой, пока она не начнет остывать.