Чтение онлайн

Она возмущенно перевела дух, готовая продолжать обличение Майданской, – и осеклась, наткнувшись на острый, пристальный взгляд Григория.

– Представляешь, значит? – пробормотал он, и Лида только сейчас заметила, какой у него недобрый, тонкогубый рот. – Представляешь, да? – Он ухмыльнулся, сверкнув железными, тусклыми зубами. – Это ж надо, она представляет! А я, ты знаешь, даже и представить себе не мог, что у Сереги сестра – такая слепая и глухая дура!

Она любила смотреть на Олега, когда тот спал.

Лежал на спине, закинув голову и стиснув кулаки. Пышные волосы разметаны по подушке, красивые губы чуть поджаты, брови смешно нахмурены. Крестик запутался в волосках на груди; бьется жилка на теплой шее. От длинных ресниц падают тени на худые щеки. Любимый, любимый, до невозможности любимый мальчишка! Ей было даже утром жаль уйти от него (Майя всегда вставала раньше, она вообще мало спала), тоска брала даже на какой-то час с ним расстаться – что же говорить об этой минуте, когда она убегала тайком, крадучись, словно неверная жена… уходила, не зная, когда вернется!

Нет, что значит – не знает, когда вернется? У нее два часа в запасе, никак не больше. Олег если спит днем, то спит как надо. Но через два часа точно проснется и забеспокоится.

Подумает невесть что…

А этого допустить нельзя. Надо успеть!

Собрала свои вещи с пола в охапку и вышла в коридор.

Оделась, выглянула в окно на кухне.

Так, «шестерка» Андрея уже на месте, хорошо…

Майя взяла на кухне две влажные бумажные салфетки и, уходя, протерла ими дверь – с внутренней и внешней стороны двух замочных скважин. При этом она сделала все возможное, чтобы не дышать. Салфетки сунула в загодя приготовленный полиэтиленовый пакет, свернула его как можно плотней.

Сбежала по лестнице вниз. Надежда Федоровна сидела на своем месте – глазки к носику, губы в белой кокосовой пудре. На столе высокий стакан с чем-то нежно-розовым на дне и открытая коробка «Рафаэлло».

А, понятно, не утерпела! Уже празднует вовсю! С другой стороны, времени шестой час, можно и начинать провожать старый год.

– Маечка! – расцвела в хмельной улыбке консьержка. – Неужели на работу?! Смотрю, Андрей подъехал. Смотрите, не пропустите праздник.

– Ну что вы, – через силу улыбнулась Майя. – Как можно? Раскидаю пару проблем – и вернусь.

Андрей увидел ее, открыл дверь «шестерки», но Майя махнула рукой:

– Выходи. Поедем на моей машине. Смотри, как скользко кругом, а у тебя ведь резина лысая, знаю я тебя. Застрянем где-нибудь, а у меня сегодня нет времени буксовать.

– Воля ваша, – пожал плечами Андрей, но Майя знала, что он с удовольствием поиграет нарядным красным «пижоном», как в шутку называли ее «Пежо».

Когда Андрей запер свою машину, Майя протянула ему пакет с салфетками:

– А ну понюхай.

Андрей брезгливо выпятил губу:

– Это еще что? Надеюсь, они, пардон, не из туалета?!

– Идиот! – крикнула Майя и закашлялась, потому что в надсаженное горло попал клуб студеного ветра. – Соображай, что городишь! Уволю!

– Да ради бога! – картинно тряхнул головой Андрей, и шапка упала с его головы. – Меня, такого красавца, с голоду помирать не оставят, особенно с этой прической!

Майя не хотела, а усмехнулась. Андрей противный грубиян и временами откровенный хам, но положиться на него можно во всем, в любой мелочи. Исполнителен, как бес! Вот и причесочка какая надо готова, и куртка на нем черная, хоть Майя в спешке лишь вскользь обмолвилась об этом по телефону. Но он отлично знает свою директрису, понимает, что она слов зря не тратит. И он тоже в лепешку расшибся, а все раздобыл и все успел сделать.

– Молодец. Молодец! – Майя схватила

его за руку. – То, что надо. Пошли скорей в машину, а то ветром эту красоту растреплет.

– Ничего, у меня не гель, а просто-таки бетонный раствор, – успокоил ее Андрей.

– Ну, раз раствор, давай быстро скажи мне, чем пахнут эти салфетки.

Андрей опять скривился, но больше никаких пошлостей не изрекал: безропотно поднес к носу сначала одну салфетку, потом другую и авторитетно кивнул:

– Чем-чем… Тем же самым, чем вдруг ни с того ни с сего начали благоухать шелковые хризантемы в вашем кабинете.

Майя всплеснула руками:

– Да ты что?! Серьезно?

– Ну, кто такими вещами шутит, – пожал плечами Андрей. – Слушайте, Майя Михайловна, может, мы сначала в машину сядем, а потом поговорим? Моему политическому зачесу ничего от ветра не будет, а вот вы еще пуще свое бесценное горлышко застудите.

– Чему политическому? – изумилась Майя.

– Такая прическа, как у меня, в 30-е годы называлась в народе «Политический зачес», – пояснил Андрей.

– Вон что! Я и не знала, – хихикнула Майя. – Теперь, по-моему, это называется просто – зализ. Ладно, держи ключи, открывай тачку. Нет, подожди. Выкинь эти салфетки и руки снегом протри, чтоб никакого запаха. А после того, как ты в моем кабинете шарил, ты руки вымыл?

– Вы прямо Мойдодыр какой-то, Майя Михайловна, – буркнул высокомерно Андрей. – Мыл, мыл я руки. Семь раз мыл! Не волнуйтесь, лучше в машину садитесь поскорей. – И, захлопнув за ней дверцу, Андрей принялся отмывать руки снегом.

– Ну, рассказывай! – нетерпеливо проговорила Майя, когда они наконец тронулись.

– Куда едем? – спросил Андрей, подъезжая к трассе.

– Ах да. К пятой больнице, которая «Скорой помощи». Потом все расскажу, пока давай в двух словах про хризантемы.

– Расцвели уж давно хризантемы в саду, – прочувствованно сказал Андрей. – И, что характерно, начали благоухать, что, учитывая их искусственное происхождение, более чем странно. При этом они оказались местами покрыты меленькими такими жирными пятнышками, как если бы кто-то обрызгал их маслом…

– Полынным маслом, – пробормотала Майя.

– Неужели такое есть? – изумленно покосился на нее Андрей. – До чего дошел прогресс, ну надо же!

– Нашел прогресс! – фыркнула Майя. – То есть, ты думаешь, цветы были чем-то обрызганы?

– Однозначно. Не вполне понимаю, правда, каким образом. А впрочем, кое-какая версия есть. Я пока там по шкафу лазил, обнаружил аналогичные пятнышки на стене. Как если бы что-то о нее разбилось, не то ампула, не то капсула, и ее содержимым как раз и забрызгало хризантемы. Вот только что конкретно до меня не доходит: как эта ампула была на шкаф закинута. Правда, напротив нее форточка, но оттуда просто так рукой не добросишь: решетка мешает. Из рогатки пуляли, что ли? Бред, конечно, да? – Он покосился на начальницу.

Майя пожала плечами:

– Может, и не бред. Не знаю! А теперь слушай, что будем делать.

Выкладывая Андрею план действий, она мимоходом думала, что теперь допускает все. Вообще все. И ничуть не удивится, если доподлинно выяснит, что кто-то через форточку ее кабинета стрелял капсулами с полынным маслом. Из рогатки, духового ружья – как в «Знаке четырех» Конан Дойля! – из водяного пистолета или еще чего-то в этом роде. В ее дверь масло впрыскивали через скважины – причем обе. Надо будет пригласить уборщицу отмыть дверь и стены, а дорожку из прихожей отдать в чистку. Вообще надо как следует промыть всю квартиру, чтобы даже намек на запах выветрился. И с кабинетом в клубе проделать то же самое.