Преемница темного мага
Шрифт:
— Все хорошо, Фрида, — тоном, каким обычно разговаривают с бродячей собакой, от которой неизвестно чего ожидать, продолжил он. — Ты в безопасности, магию выпускать совершенно ни к чему.
В недоумении на него воззрившись, я уже хотела спросить, что он имеет в виду, как вдруг мой взгляд упал на собственные руки, вокруг которых сосредоточился темный ореол.
Прежде я бы обязательно впала в панику, но сейчас только глубоко вдохнула и, прикрыв глаза, медленно выдохнула. Представила, как сила затихает, уходит в самые потаенные уголки души и, сворачиваясь там клубком, медленно засыпает. Своя темная магия вдруг
Стоило это вообразить, как страх ушел окончательно, а магия в самом деле послушно присмирела.
— Все в порядке, — недрогнувшим голосом произнесла я, а затем почувствовала, как ноги перестают держать и я медленно оседаю на пол.
Упасть уже в который раз мне не позволил Флинт, вовремя придержавший и усадивший на кровать.
— Поседею я с тобой раньше времени, — пожаловался он. — То вопишь так, что мертвого и без некромантии поднимешь, то лунатика изображаешь.
Следующий вопрос мне был задан уже с другой, куда более серьезной и встревоженной интонацией:
— Что-то снилось?
Я только неопределенно качнула головой. Не рассказывать же, что ко мне ни много ни мало пожаловал сам Лайар? Да и, возвращаясь к недавним событиям, я не могла сказать, что спала в полном смысле этого слова. Скорее, находилась где-то на грани, в очень реалистичном, посланном мне видении.
Да как это вообще возможно? Ко мне приходил один из верховных столпов Глубины, покровитель самой смерти… бред!
Бред не бред, но так оно и было. И прохлада поцелуя, все еще чувствующаяся на лбу, служила дополнительным тому свидетельством.
Запоздалая дрожь накрыла, когда я присела на злополучную кровать. Взгляд против воли тут же метнулся в тот угол, где не то во сне, не то в видении стоял Лайар. Только теперь я ощутила, что успела замерзнуть по-настоящему, и навеянная незваным гостем прохлада здесь совсем ни при чем. Вместе с ознобом пришла и неимоверная усталость, но спать, несмотря на это, совсем не хотелось.
Зная Флинта, я бы не удивилась, реши он бестактно задержаться в комнате, но этого не случилось. Убедившись, что я кое-как пришла в себя, пират пожелал спокойной ночи, выразил надежду, что остаток этой ночи действительно будет спокойным, и удалился.
Точнее, удалился бы, не окликни его в последнюю секунду не ожидавшая такого от самой себя я:
— Кай…
Не так часто я называла его по имени, предпочитая избегать прямого обращения, но сейчас пришлось.
Уже перешагнув порог, он остановился, обернулся и вопросительно на меня посмотрел. В иной раз я бы сумела себя перебороть и, молча покачав головой, позволить ему уйти. Но липкий страх, противной паутиной разросшийся внутри, вынудил гордость замолкнуть и подтолкнул к такому шагу, на какой при других обстоятельствах я бы не решилась точно.
— Ты не мог бы… ненадолго задержаться? — облизав пересохшие губы, спросила я и тут же отвела глаза.
Честное слово, просить о чем-то Флинта — последнее, чего я могла от себя ожидать. Тем более просить посидеть со мной среди ночи. Но тот страх, что продолжал отравлять кровь, был больше, чем просто эмоции. Я находилась в полнейшем смятении, и перспектива снова остаться одной наводила откровенный ужас. Умом понимала, что Лайар не вернется,
во всяком случае сегодня, но бешено колотящееся сердце упорно не желало принимать доводы разума.— Должен признать, за короткий промежуток времени ты сумела меня удивить уже во второй раз, — произнес Флинт, скользнув по мне озадаченным взглядом.
Кажется, он тоже прекрасно сознавал, что в здравом уме я ни за что не озвучила бы такую просьбу. А раз все-таки озвучила, значит, со мной что-то не так, и причина, по которой я изображала «лунатика», крайне серьезна.
Я смотрела в окно, хотя за ним все равно ничего не было видно, когда кровать просела под тяжестью опустившегося на нее Флинта. Некоторое время в комнате висела напряженная тишина, которую можно было черпать огромными ложками. Но даже это было гораздо лучше, чем одиночество.
— Ладно, — спустя бесконечно долгую паузу, наконец произнес Флинт. — Раз такая прелестная девушка просит меня остаться на ночь, как я могу ей отказать?
С языка едва не сорвался ехидный, в таком же тоне ответ, но я вовремя себя сдержала. Кровать была узкой, но Флинт сидел на самом краю, так что мне не составило особого труда протиснуться между ним и стеной. Укрывшись одеялом по самые глаза, я постаралась расслабиться и больше не смотреть в ту сторону, где не так давно стоял Лайар.
— Ну нет, так не пойдет. — Флинт не был бы Флинтом, продолжи он сидеть молча. — При всей моей любви к красивым девушкам в целом и к тебе, синеглазка, в частности, я немедленно уйду, если ты не расскажешь, что случилось.
Пусть его голос звучал легко и непринужденно, я сознавала, что это напускное. А на самом деле он, во-первых, всерьез хочет разобраться, что меня так испугало, и, во-вторых, действительно может уйти, если я откажусь говорить.
Решение рассказать все как есть пришло спонтанно. В конечном счете вряд ли Флинт проникнется моим страхом и, скорее всего, скажет, что приход глубинного мне просто приснился. А если в душе посчитает, что у меня едет крыша, — на здоровье, мне все равно.
— Со мной разговаривал Лайар, — ровно сказала я, уткнувшись взглядом в потолок. — Он был здесь. Я как будто спала, но сном это не было. Если назовешь меня сумасшедшей, не обижусь.
Я ожидала всякого, правда. Да и сама реакция Флинта была мне безразлична, хотелось лишь, чтобы он продолжал сидеть рядом и не оставлял меня одну. В мыслях непроизвольно снова и снова всплывал образ покровителя смерти, а его низкий голос, казалось, до сих пор эхом звучал в ушах.
— Нет, сумасшедшей не назову. Как ни странно, я тебе верю.
Погрузившись в себя, я решила, что ослышалась.
— Веришь? — переспросила негромко и даже оторвалась от лицезрения потолка, чтобы посмотреть на пирата.
— Да уж, — хмыкнул тот, растянув губы в кривой усмешке. — У меня давно нет оснований сомневаться в существовании глубинных. И в том, что они не брезгуют изредка снисходить до простых смертных.
Что-то такое прозвучало в его голосе… что-то необъяснимое, едва уловимое. Как будто он говорил такие слова не просто, чтобы меня успокоить, а потому что твердо знал — это бывает. Знал, что глубинные действительно могут бывать в этом мире и в приходе ко мне Лайара нет ничего удивительного.
— Что ты имеешь в виду? — Я даже приподнялась на локтях, чтобы посмотреть на его лицо.