Чтение онлайн

— Мы, нищие праведники, так немощны. Как же мы спасем Вас?! Вам остается уповать на Гуаньшииня, и он принесет Вам избавление, — отвечал Сэн-юн.

Женщина в ту же ночь приступила к молитвам: молилась десять дней и десять ночей. А потом она увидела во сне: какой-то шрамана толкает ее ногой и приговаривает:

— Эй, эй! Поднимайся!

Женщина проснулась и встала. Замки на шейных колодках и наручниках сей же миг открылись, и она бросилась к воротам. Но ворота были закрыты и охранялись стражниками. Из тюрьмы было не выбраться. Опасаясь, что кто-нибудь проснется, женщина вновь надела колодки. Вскоре она опять заснула и увидела во сне того же шрамана.

— Ворота уже открыты! —

подсказал он ей.

Женщина проснулась и бросилась к воротам. Охранники спали беспробудным сном. Осторожно ступая, женщина прошла мимо них. Ночь была темным-темна. Женщина прошла несколько ли и вдруг столкнулась с каким-то человеком. Она с перепугу рухнула на землю. Человек заговорил с ней, и она узнала голос мужа. Супруги обнялись и разрыдались от счастья. Той же ночью они пришли к монаху Тань-и и попросили у него прибежища. Тань-и спрятал их у себя. Так им удалось спастись. Было это в начале годов под девизом правления Великая радость (424—453).

Гуаньшиинь спасает путников от напасти

Шраманера Таньуцзе из города Хуанлун читал наизусть сутру «Гуаньшиинь цзин», был целомудрен, предавался строгому воздержанию. В годы под девизом правления Великая радость (424—453) Таньуцзе и пятьдесят два его сподвижника[136] отправились в страну Будды. Путь их лежал через пустынные гиблые места, но странники были непреклонны в достижении своей цели. В Индии, на подходе к Шравести[137], они натолкнулись на стадо диких слонов. Таньуцзе стал зачитывать сутру, что была при нем, звать по имени бодхисаттву Гуаньшииня, вверял ему свою судьбу. И вдруг из лесу вышел лев, и слоны в страхе разбежались. В другой раз в поле странникам преградило путь стадо диких буйволов. Они с ревом неслись навстречу на погибель людям. Таньуцзе, как и прежде, вверил свою судьбу Гуаньшииню. Налетел большой ястреб. Буйволы в страхе разбежались, а люди были спасены.

Будда карает святотатца

Тан Вэнь-бо был уроженцем уезда Ганъюй, что в округе Дунхай. Его младший брат любил азартные игры и промотал все семейное состояние. В их деревне был монастырь. Кто ни пройдет мимо монастыря, непременно оставит монетку Будде. Брат не однажды крал эти монетки. Так продолжалось долгое время, а потом он заболел проказой. Гадатель сказал на это:

— Верните те деньги, что Вы украли у Будды!

Вэнь-бо пришел в ярость и воскликнул:

— Если Будда воистину божество, то мои дети вернут ему все сполна! А я попробую еще раз его ограбить. Посмотрим, сможет ли он наслать болезнь на меня?!

Незадолго до того жена начальника уезда Хэ Синь-чжи поднесла в дар монастырю четыре куска ткани для драгоценного полога. Вэнь-бо украл эту ткань и сделал себе из нее пояс. Не прошло и ста дней, как его охватил злой недуг. У него на теле как раз на том месте, где он носил пояс, стали открываться язвы. Было это в первые годы правления под девизом Великая радость (424—453).

Видения шрамана Дао-цзюна

Шрамана Ши Дао-цзюн был уроженцем уезда Хаочжи, что в округе Фуфэн, происходил из рода Ма. Он предавался ученым занятиям, его устремления были чистыми и возвышенными; он прославился еще в юные годы.

В девятом месяце второго года под девизом правления Великая радость (425) в Лояне собрались сорок праведников и мирян для отправления поста Вишвабхадры[138]. На седьмой день поста внезапно появился человек в платье для верховой езды и штанах верхом на лошади. Он подъехал к зале для проповеди,

слез с лошади и совершил ритуал поклонения Будде. Дао-цзюн говорил с ним как с обычным человеком, не почтил ритуалом. Тот вскочил на лошадь, взмахнул плетью... и на том месте, где он только что был, воссияло красное зарево, да так, что обагрилось все небо. Долго сияло зарево, прежде чем погаснуть.

В двенадцатом месяце третьего года под девизом правления Великая радость Дао-цзюн в другой раз отправлял пост Вишвабхадры. Близилось завершение поста, когда появились двое шрамана в обычном монашеском одеянии и исполнили ритуал поклонения Будде. Все, кто был там, подумали, что это обыкновенные монахи, и поинтересовались только, где они проживают.

— Неподалеку от деревни, — ответили шрамана.

Был тогда в толпе некий Чжан Дао. Он почувствовал в монахах что-то необычное, кланялся им с особым почтением. Шрамана вышли на улицу. Не прошли они и двух десятков шагов, как подул ветер и пыль столбом поднялась в небо. Бросились смотреть, где монахи, но тех и след простыл.

В седьмом году Дао-цзюн с сотоварищами отправился в столицу. В тот год начальник цензората Хэ Шан-чжи соорудил Южный монастырь у горного ручья. Дао-цзюн остановился в нем. Ночью вдруг появились четверо, ехавшие на новой повозке; другие четверо следовали за ними пешком. Глашатаи вошли в обитель и приказали Дао-цзюну собираться в путь. Дао-цзюн испугался их ночному приходу. У него были сомнения, но он не посмел возражать. Он лишь закрыл глаза, и в то же мгновение непонятно как очутился на повозке. Вскоре они оставили позади здание управы, а затем миновали мост, нависающий над пропастью. Дао-цзюн увидел знатного господина в тюрбане и одежде простого покроя, расшитой письменами. Господин восседал на ложе под балдахином, напоминающим покрывало из цветов. Его свита исчислялась несколькими сотнями человек; все были в желтом одеянии. Они увидели Дао-цзюна и удивились:

— Праведник, идущий по пути мудрости-праджня! Твоя отточенная мысль проникает в далекие пределы. А тебе все еще невдомек, где ты находишься! Зачем ты пришел сюда?!

Дао-цзюна с провожатыми отправили обратно. Они подошли к воротам обители, и провожатые исчезли. Ворота, как и прежде, были на запоре. Дао-цзюн долго стучался и кричал во весь голос. Монахи в обители переполошились и впустили его только после долгих расспросов. Осмотрели двери в келье Дао-цзюна: они были наглухо закрыты.

Даос Ли Лань, повидавший ады

Ли Дань, по прозванию Ши-цзэ, был уроженцем округа Гуанлин. Безупречная сыновняя почтительность Ли Даня была общеизвестна: его имя было в большой чести в деревне. В четырнадцатый день первого месяца третьего года под девизом правления Великая радость (426) он вдруг заболел и скончался. Но тело еще не остыло, а через семь дней он ожил: глотнул рисового отвара, проспал ночь и пришел в себя.

Он рассказал, что посыльный с именным верительным стягом подошел к изголовью и известил его:

— Мой господин требует Вас к себе!

Дань сейчас же пошел вслед за ним. Они направились прямо на север, шли по очень гладкой и чистой дороге и наконец прибыли в город с дворцами такими высокими и великолепными, как дворец правящего ныне императора. Перед тем как расстаться с Данем, провожатый преподал ему Учение, поблагодарил за труды и пригласил войти. Дань вошел в большое присутствие и увидел там три десятка сидящих в ряд мужей в легкой одежде и черных тюрбанах. С восточной стороны, облокотясь о столик, сидел господин в халате, а по сторонам от него стояли более сотни телохранителей. Господин взглянул на Даня и обратился к заседавшим: