Право на жизнь
Шрифт:
Спасла десять человеческих жизней. Вернула старый долг: не все же другим расплачиваться сапогами и хлебом. Но вместо ожидаемого удовлетворения хорошо выполненной работой в душе царила пустота.
Смерть дала мне поблажку. В этот раз. В конце концов, впереди нас ждет гораздо более опасная схватка, в которой, как Юнаэтра считает, мне не победить, и новообретенная уверенность в своих силах с каждым днем таяла, точно брезеньский снег. Неотвратимость приближающегося будущего — это первая вещь, что тревожила меня. А вторая…
К пыткам редко прибегают из удовольствия. Найдется не так много моральных уродов, которым доставляет радость
Но случившаяся в безызвестности схватка, когда людей выставили с голыми руками против стаи крикунов, скорее, напоминала жестокую забаву. Скормить пленников прожорливым тварям… Кто способен отдать такой чудовищный приказ? Я знала ответ прежде, чем его озвучил Крис.
Рик.
Те, кто считает бывшего командора врагом, решат, что изгой отплатил Братству за прежние унижения и травлю. Харатэль и иные осведомленные назовут преступление меченого необходимостью: людей так и так бы убили, а нелепые попытки отсрочить казнь только раскроют тень. Объяснения, которые примут все, и окажутся… правы?
Но у меня имелось другое, хоть и я сама не была в нем уверена. Меченый знал о том, как действует яд крикунов, как охотится стая в конце весны. Догадывался, я где-то рядом, ведь Кадмия, наверняка, доложила ему о нашей встрече. Но решиться на такой отчаянный план равно, что бросить кубик с тысячью граней, надеясь на выпадение единственно нужной.
— Эй, мелкая, спишь? — внутрь с привычной бесцеремонностью ввалился Крис. — Мы можем поговорить?
— Ммммм.
Голова намертво прилипла к матрацу и отрываться не желала.
— Значит, не спишь, — удовлетворенно отметил наглец, усаживаясь рядом. — И сможешь помочь.
Кто бы мне помог… вытолкать возмутительно энергичного друга взашей. В том, что я, возможно, скоро сдохну, есть один неоспоримый плюс: наконец-то меня оставят в покое.
— Мне дурной сон на днях приснился. Помнишь, в детстве ты истерику устроила, не пустила нас в заброшенную крепость, потому что я там якобы погиб? Мы с Аликом все же сходили туда через пару дней. Внутрь, конечно, не забирались, но башню видели… Так вот во сне мы опять лезли наверх, и ты молчала. Я хотел, чтобы ты сказала «хватит!», остановила нас, но ты молчала. Эй, Ланка, ты там не уснула еще? — спохватился рыжик.
— Угу, — промычала я куда-то в одеяло.
— Я ей душу изливаю, можно сказать, сокровенным делюсь, а она слушать не хочет, — наигранно обиделся Крис, но, к сожалению, продолжил. — Так вот сон этот мне не первый раз снился, и обычно срывался я. Но позавчера… упала ты. Я хотел тебя вытащить, но сил не хватало, и пальцы скользили, и висела ты словно кукла, даже не стараясь выкарабкаться. Пугающее и мерзкое ощущение, когда ничего не можешь сделать. Лучше уж самому.
— Рассказать о кошмаре — это все, что ты хотел? — недовольно буркнула, отворачиваясь на другой бок и натягивая одеяло на макушку.
— Вообще-то нет.
Шутливая легкомысленность, когда Крис болтал о сне, та легкомысленность, с которой человек, желая скрыть истинное отношение, обычно говорит о вещах, тревожащих его, но могущих другим показаться глупыми, исчезла, сменившись нехарактерной для рыжика серьезностью.
— Я спросить хотел, Ланка: мы все еще друзья?
От удивления я приподнялась на локтях: неужели до сих
пор дуется на ту нелепую ссору?— Конечно. Почему ты…
— Тогда какого Хаоса ты так себя ведешь?! — с неожиданным остервенением перебил друг. — Думаешь, я не видел, какая ты осенью вернулась?! Шесть дней отсутствовала, а по ощущениям целую вечность и эту вечность в Последнем Пределе провела. И снова уйти туда намерена, точно на поруки отпустили. Еще тогда следовало вмешаться, но… испугался.
Неужели я способна кого-то напугать? Особенно Криса?!
— Ты будто у беловолосой часть ауры позаимствовала. Ледяной испепеляющий свет, чужих не пощадит и друзьям перепадет. Если захотят остановить — не справятся.
«Иногда я сомневаюсь, что знаю тебя».
Исхард ведь, пусть и неосознанно, тоже заметил перемену.
— Думаешь, я не в курсе, что ты и меня приказала арестовать, если вступлюсь за Рика?!
— Крис, я…
— Когда вас вместе с Котофеем увидел, — перебил Кристофер, — то успокоился. Оттаяла. А сейчас снова зимой дохнуло.
Рыжик встряхнул меня за плечи.
— Хватит, Ланка! Слышишь, Ланка! Хватит! Тебе не нужно лезть на эту «башню», чем бы она ни была! Кому ты что доказываешь?! Если мы друзья, если ты по-прежнему считаешь меня другом, доверься мне! И я тебя вытащу!
Требовалось что-то ответить ему — возразить, согласиться — но, ошеломленная, я словно проглотила язык.
— Если я не могу остановить тебя сам, это сделает Альтэсса!
— Не надо! — а вот теперь я испугалась по-настоящему: если сенсорик расскажет сестре о подозрениях, та, не слушая возражений, запрет меня далеко и надолго.
— Значит, я прав?
Должна ли я поверить другу?! Поверить, вместе мы справимся там, где я одна спасовала. А действительно ли сможем? Или это очередной самообман? Попытка взглянуть на мир под выгодным для меня углом? Как и оправдание преступления Рика благородной необходимостью, а на самом деле это просто месть давнему врагу.
Рыжик, разочарованный долгим молчанием, упрямо стиснул губы и повернулся к выходу.
— Ладно… Что бы ты ни задумала, мешать не стану.
«Не отпускай его, Ланка!»
В последнюю секунду, решившись, я схватила друга за край плаща.
— Подожди! Я хочу тебе кое-что рассказать.
***
— Вы верите в чудеса, эсса?
Крытая повозка, скрипя колесами, медленно катилась по проселочной дороге. Несмотря на ранний час, солнце жарило вовсю, заставляя обливаться потом и тщетно мечтать о прохладе. О дуновении свежего ветерка, что всколыхнуло бы неподвижные травы. О спасительной тени перелеска, скрывшегося за горизонтом далеко позади. О кудрявых, как овечки, облаках, разбавивших однотонность выжженного неба.
Не спасал и натянутый над головой тент. Наоборот, мне казалось, что меня засунули в раскаленное горнило и медленно пропекают до хрустящей корочки. Ехавшим верхом алым приходилось не лучше. Захвативший материк аномальный зной мог вскипятить даже горячую кровь южных драконов. Что говорить про человека.
— Проснулись? Хотите воды?
Охотник едва заметно кивнул: не движение, намек на него. Несмотря на заклятия и зелья, Йорк был все еще слишком слаб. Я помогла мужчине приподняться, поднесла к губам флягу. Тот сделал два осторожных глотка и отвернулся. Остатками я смочила тряпку и обтерла влажные от пота лицо и плечи.