Право на доверие
Шрифт:
– …Госпожа Целительница.
За колдовством я прослушала, что мне сказал господин Хок.
– Не могли бы Вы повторить?
Трактирщик, кряхтя, поменял положение, устраиваясь поудобнее, повторил.
– У Вас хорошие руки, теплые. Кажется, помогают не мази, а касание Ваших пальцев.
Хаос, я снова прокололась! Скорей бы уже растаял перевал, тогда я наконец-то смогу добраться до Затерянного города и сбросить маску. У меня решительно не получается притворяться человеком, постоянно ошибаюсь в мелочах. Да уж, Ланка, не возьмут тебя в Теневое братство[3], если даже деревенские заметили некоторые странности (благо, можно все сваливать на мистические способности, которыми якобы по вере простых людей
Интересно, как они отреагировали, если бы узнали, что большинство посвященных жриц Южного Храма – ненавистные им драконы? Впрочем, после Войны, когда Западный Предел шел в бой под ало-черным крылатым знаменем, драконов многие не любят.
– Я закончила. Вам надо полежать и спину погреть. За хозяйством дочери присмотрят.
Я встала, провела рукой по лбу, смахивая капли пота. Накатила привычная слабость. Хаос, когда же я, наконец, смогу черпать силу из мира снов, а не отрывать от собственного организма. Так ведь можно и не дожить. Ладно, мне грех жаловаться – я скоро получу свою магию, а люди обречены навсегда оставаться бескрылыми.
Я добрела до любимого кресла, буквально упала в него. В полутемном зале трактира в этот час совсем не было посетителей. Чуть-чуть приду в себя, наберусь сил и отправлюсь в свою комнату. Спать. Подумаешь, рано, солнце еще не село. Может дракон устать….
Из кухни неслышно выскользнула Дана, старшая дочь господина Хока, впихнула мне в руки горячую миску с только что сваренной картохой, к которой прилагалась луковица и пара соленых огурцов. Понимающе улыбнулась на мой благодарный кивок и так же быстро исчезла – отец захворал, значит вся готовка на девицах. А время к вечеру, скоро из шахт вернется дневная смена, часть народа придет сюда – кто по молодости лет али по глупости еще не обзавелся семьей. Большинство в надежде на горячий ужин, некоторые за компанию пропустить пару кружек пива, прежде чем отправиться к женкам и детям.
Меченый тоже иногда заглядывал, хотя чаще возвращался домой к Марии и Диньке. Но он сегодня в ночную смену работает, иначе бы не гулял днем по лесу с мелкой. Надеюсь, скоро вообще свалит – третьего дня в долине появился караван, остановился в одной из низинных деревенек, до Шахт пока не добрался. Наймется охранником, как и обещал, и, в конце концов, исчезнет.
Кстати о караване. Кажется, местные собирались руду везти на обмен, господин Хок хотел запасы пополнить да прощупать почву, нельзя ли Рину как-нибудь в Южный Храм переправить – так и не отказался за зимовку от идеи. Мне тоже не помешало бы пару обновок прикупить: запасная рубаха вся изорвалась, разве что на тряпки годится (а вы попробуйте на полном ходу влететь в колючий кустарник, считай, легко отделалась – одежда да куча царапин). И еще всякого по мелочи. Выменяю на снадобья, а где-то в сумке запрятано несколько золотых на черный день. Надо расспросить трактирщика подробнее о караване.
Пообещав себе, что узнаю и сразу же в кровать, я заставила себя встать и пошла на кухню. Марфа, перемывавшая тарелки, даже не обернулась, когда я добавила в гору грязной посуды еще одну.
– Спасибо.
Дана на секунду подняла взгляд от доски, небрежным движением руки заправила выбившуюся из-под косынки пшеничную прядь. Наверно, у их матери были светлые волосы, потому что у господина Хока среди седины до сих пор встречается чернота. А фигура в отца: что он – худой, жилистый, так и не набравший жирка, несмотря на хлебную профессию, что дочери – стройные, даже немного хрупкие, и это при том, что на селе ценится дородность. Опять я отвлеклась.
– Я
слышала, в долину пришел караван, - не вполне доверяя ногам, я устроилась на краешке стула.– Купцы приехали-то, - отозвался с лавки господин Хок. Приподымая голову и тут же болезненно морщась. – Но до нас не дошли. Остановились в леске недалеко от Запруды. Да люди-то мы не гордые, сами съездим.
– Батюшка, Вы спокойно лежите, а то припарки сдвинете, - Дана сурово взглянула на отца. Пожалуй, старшая дочь – единственная, кто решается спорить и пререкаться с отцом, остальные девочки голос не повышают и под горячую руку трактирщику стараются не попадаться.
– Молчи, бестолковая, когда умные люди разговаривают. Мало я тебя в детстве порол! – несмотря на суровый взгляд, посланный Дане, в голосе господина Хока не было недовольства.
– Да уж не мало, батюшка, - девушка беззлобно ухмыльнулась. Она не боялась отца, я тоже не могла представить, чтобы господин Хок поднял ремень на взрослую дочь.
– Так что с купцами-то? – решилась напомнить я.
– Купцы как купцы. Намедни Толька Черный три подводы руды отвез, хвастал, что дали на осьмушку больше против обычной цены, может потому что ненашенские. А поедемте завтра вместе, Госпожа Целительница, сами все посмотрите, может и Вам чего приглянется. Встанем пораньше, на зорьке, к обеду обернемся.
– На зорьке так на зорьке, - пожала плечами я. У меня оставалось еще десять часов сна, более чем достаточно для того, чтобы отдохнуть и прийти в себя. – Коли сама не проснусь, не сочтите за труд – разбудите.
Я встала, отмечая окончание разговора. Поблагодарив за обед, я поднялась в свою комнату, уголком глаза отметив, что Алис куда-то исчезла, шатаясь добрела до кровати и рухнула, уткнувшись лицом в подушку. И сразу же провалились в бездонную тьму, в которой не было сновидений….
Проснулась я сама, так же резко, как и отключилась, будто на одну секунду прикрыла глаза. Что явно не соответствовало истине, потому что в комнате царили предрассветные сумерки.
Сон пошел на пользу. Голова была удивительно ясной и абсолютно пустой. Натруженные ноги перестали гудеть, словно я вчера и не занималась преодолением грязевых болот, в которые превратились окрестные поля и лес.
Как же все-таки хорошо! Несколько минут я неподвижно лежала в кровати, наслаждаясь состоянием полного покоя. Наконец решилась встать, сменить ватное тепло постели на утреннюю прохладу комнаты.
Как только я откинула одеяло (кто же такой добрый меня укрыл?), раздался глухой удар чего-то тяжелого об доски пола, за которым последовало рассерженное шипение. Ссора ссорой, а спать Алис как обычно устроилась на моей постели, за что поплатилась незапланированной побудкой. Извиниться я не успела – кошка как ошпаренная выскочила из комнаты.
Философски проводив ее взглядом (какая разница, все равно прощения мне сейчас не вымолить – успокоиться, тогда и поговорим), я решила уделить внимание своему внешнему виду. Осколок зеркала, прикрепленный на стене, показал неутешительную картину. Мда, если мятую одежду еще можно заменить, то что делать с волосами! Вчера я не потрудилась заплести их в косу, и теперь мое отражение явно принадлежало ведьме, только под утро вернувшейся с безумного шабаша.
А что? Ведьма и есть! Рыжая, зеленоглазая, да еще и конопатая.
Вздохнув, я принялась переодеваться – пропотевшая во время сна одежда начинала остывать, и я мерзла.
Провозившись полчаса с волосами и наконец-то соорудив более-менее приличный хвост, я спустилась вниз. Трактирщик со своей семьей уже завтракали. За столом царила непривычная тишина, лица людей были задумчивы, и даже егоза Рина вела себя на удивление тихо, мрачно зыркая из-под длинной, наползающей на глаза челки.
– Доброе утро, - поздоровалась я.