Правильные мечты
Шрифт:
Однако, как показывала жестокая реальность, это были всего лишь ее наивные, не имеющие под собой никакой почвы мечты. Разве любящий парень, может забыть о своей любимой в самый важный для влюбленных день? Не может. Это нонсенс. Не так ли? Да и даже не это главное. Дело в том, что Вадим ни разу ни одним словом не намекнул Инне о своих чувствах. Более того, не так давно произошел у них один инцидент, который убедил ее совершенно в обратном.
Частенько, в тот самый момент, когда Инкин одурманенный и отравленный Вадькой мозг улетал в нереальность, а каждый сантиметр тела тонул и вязнул в сверхнаслаждении, Вадим обожал спрашивать, хочет ли она его. Это была такая фишка, от которой у него непременно срывало крышу. Он просто балдел от нетерпеливо произнесенного
А в тот раз вслед за привычным вопросом прозвучал еще один. Неожиданный и такой приятный, заставивший ее отключить последние остатки разума.
– Ты меня любишь?
– спросил он. Глаза Вадима застыли в ожидании, а губы больше не кривились в лукавой улыбке. Он был серьезен. Это был серьезный вопрос. Без игр. Настоящий. Так казалось.
– Да, - нисколько не сомневаясь и не заметив подвоха, ответила она. Это была чистая правда. Наступил момент истины.
Вадькин взгляд переметнулся на ее губы и замер в замешательстве, не веря, что оттуда могло вырваться это слово.
– Любишь?
– переспросил. Губами легко коснулся ее губ, побуждая их снова говорить.
И после такой нежности разве сложно было согласиться?
– Люблю, - легко выдохнула она, счастливо вручая ему признание.
Вадькины зрачки вмиг расширились до бесконечности и утянули Инку с собой, словно в черную дыру, выворотили наизнанку всю ее душу. Раскрыли, взломали сердце. И посыпалась, полилась из него любовь словами откровения, громкими стонами, жаркими поцелуями. Впилась в тело Вадима острыми ногтями, въелась, вжилась, обволокла, желая немедленно пробраться в его сердце и там остаться. А Вадим жадно с наслаждением собирал все эти дары предназначенные ему - любимому и единственному, глотал их оголодало и ненасытно, утолял жажду, пока, наконец, не напился и не развалился, как обожравшийся сметаной довольный кот. Лежал сытый и удовлетворенный, и счастливо щурился в потолок.
– Инн, ты охрененная девчонка, - признался он ей тогда. Потом немного подумал и добавил, - я тебя... обожаю.
Странное признание. Не это Инка хотела услышать, но все равно улыбнулась.
– Я тебя тоже, - прильнула она к нему и поцеловала.
Он обнял ее, устраивая ее голову у себя на груди, а своей рукой удобно устроился на ее. Потеребил легонько сосок.
– Ты классно кончаешь, - заявил удовлетворенно.
Это точно был день откровений. Только в отличие от Инкиных, исповеди Вадима были несколько иные. Совсем иные.
– По-настоящему, - продолжал он сорить комплиментами, - не прикидываешься.
Нет, с Вадимом Инна, конечно же, не прикидывалась. Зачем бы ей все это было нужно? Находиться в таких условных отношениях, да еще и имитировать при этом оргазмы. Хотя с таким явлением, как не получить удовлетворение после близости она, вообще-то, была знакома. Не со всеми и не всегда она кончала. Даже с Вадькой у нее такое случалось. Например, когда наспех или в тот раз, когда Милка осталась в Вадькиной квартире. Совместный вечер вышел замечательным, а вот ночью полностью расслабиться не получилось. Впрочем, Вадим это отлично видел сам. Тем не менее, в большинстве случаев их интимная жизнь проходила на высоте. И вот, как выяснилось, в диком восторге от нее была не только Инна, но и Вадим. Приятный факт. Так что прозвучавшие слова, нескромные и не о любви, теплоты в душе все равно прибавили.
А потом... Потом все рухнуло.
Вадька еще немного полежал, мечтательно глядя туда же, в потолок, и вдруг разулыбался, вспомнив что-то смешное. Точнее очень смешное, потому что даже хохтнул едва слышно.
– Ты, кстати, помнишь сама, что только что говорила?
– спросил он.
Помнит ли она?
Естественно помнит. Она находилась в экстазе, но не в беспамятстве же и не в бреду. Почему она должна что-то забыть? Вот только вроде ничего смешного она не произносила, над чем можно было с удовольствием поржать. Поэтому с непониманием осторожно переспросила:– Что?
– Серьезно? Не помнишь?
– Вадька развеселился еще больше и зашевелился, разворачиваясь. Заглянул ей в глаза.
– Не помнишь? Ты говорила - любишь. Меня, - уточнил, снова беспардонно ныряя своим взглядом в ее испуганное затравленно замершее сердце. А усмешка не сходила с его лица.
– И что?
– Инка едва смогла пошевелить онемевшими губами. Ей стало так неудобно, словно ее поймали с поличным на чем-то нехорошем и постыдном.
– Любишь?
– повторил он и уставился подозрительно.
На кончике Инкиного языка, как над обрывом, уселось, свесив ножки, готовое расправить крылья, сорваться и полететь над пропастью, такое логичное и правильное "Да". Оно елозило в нетерпении и подначивало:
"Ну же! Ну! Скажи еще раз. Пусть он знает, и будь что будет. Не бойся. Скажи, ведь ты его любишь". Надо было сказать "Да". Но Инна трусливо соврала:
– Нет, - ответила и тоже рассмеялась. И Вадька рассмеялся еще больше. Они долго давились этим хохотом, дурачились, катались по кровати и снова делали вид, что занимаются любовью. Но теперь Инка знала точно - Вадим ее не любил, и ее любовь ему была не нужна.
Не любит он ее. Ошибаются и Миланка, и Светка. И Инке, наверное, стоит и в себе душить это чувство на корню. Права Ленка. Отношения с Вадимом - путь в никуда. Может, правильнее все же бросить все, пока снова не стало мучительно больно? Вот, в самом деле, где этот паразит сейчас? С кем? Еще один день на исходе, а его все нет и нет. Третий день его нет.
– Ну что? Может, попробуешь?
– вырвала ее из печальных мыслей подруга.
– Чего?
– нахмурилась Инна.
– С Русланом. Ты просто попробуй. Вдруг он тебе понравится. Ты же даже пытаться не хочешь. Зациклилась на этом своем недоразвитом Вадиме. Неужели не хочется пообщаться с умным человеком? Инн, ну попробуй. Встреться с ним. Один раз хотя бы. Может понравится. А нет - так нет. Будешь и дальше киснуть с Ваааадиком, - Ленка презрительно протянула Вадькино имя. Вот ненавидела она его почему-то и все тут.
– Попробовать?
– Инна растерялась.
Нет. Дом, семья, дети и надежный серьезный муж, который уже зам начальника участка и к тому же оказывается умный - это все, конечно, здорово. Спору нет. Но, вообще-то, Инна с Вадимом этим летом уже всерьез запланировали поездку на машине на Алтай. В горы. Она еще ни разу не была там и, ни разу не путешествовала на автомобиле. А еще она очень-очень хотела прыгнуть в пропасть над рекой на "тарзанке". Ужасно страшно, но ведь так хочется. Это, наверное, была мечта всей ее жизни. Вот так вот ухнуть вниз и полететь. А на Алтае она непременно должна была быть эта "тарзанка". Вадим обещал, что уж она-то непременно там имеется. Так что, все давно у них было решено. Оставалось лишь дождаться Инкиного отпуска и Миланкиных каникул. И всем вместе поехать.
А теперь получалось что? Придется бросить все эти мечты? Отказаться? Променять их на дом и детей? На детей какого-то рыжего Руслана? Сомнительный какой-то получался обмен.
Перед Инной всплыл образ навязываемого ей жениха. Этот образ вдруг расплылся и разделился еще на парочку сероглазо-белобрысых клонов, только намного меньше ростом от исходного образца. Всю эту компанию она поместила в небольшой, уютный таунхаус. Да, именно таунхаус. А почему бы и нет? Интересно, этот Руслан-зам начальника участка, в состоянии такой организовать? Инна совсем не против жить в черте города в своем доме. Вела бы она в нем в свое удовольствие хозяйство, и даже, наверное, стала домохозяйкой. Да, домохозяйка - это намного лучше, чем учитель. Намного. Или нет, она открыла бы свой салон красоты. Небольшой. Можно просто парикмахерскую. Интересно, как этот Руслан отнесется к такой идее. Не заведет такую же песню про вшей, как и ее отец? Не поморщится брезгливо, указывая супруге свое место на кухне? Вот Вадька точно одобрил бы.