Чтение онлайн

— Ваша двоюродная бабушка действительно была в здравом уме до конца своей жизни.

— Это вы так говорите, — возразила она, чувствуя, что опять начинает капризничать, как двухлетнее дитя. Свою задиристость она в данном случае отнесла на счет сексуального перевозбуждения. Когда она проснулась от последних слов Спенсера, ей показалось, что сон ее продолжается. Чувственные фантазии приятно будоражили ее тело. Теперь она пыталась с отчаянием человека, хватающегося за последнюю соломинку, вспомнить более подробно, что говорил Спенсер об условиях завещания.

Так что же там было, а?

—

— Скорее, она хотела быть уверенной, что вы… — Спенсер помолчал, потом хмыкнул и добавил: — …что вы не останетесь без средств.

Да что же это такое, в самом деле!

— Мне не нужен муж и не нужна его забота! — Выскочив из-за стола, она встала перед ним, стараясь не переходить на крик, хотя это у нее плохо получалось. — Я сама прекрасно могу позаботиться о себе. Спасибо! Где здесь кухня?

— Идите все время прямо. Она в задней части дома.

Адди быстро собрала свои тарелки и приборы, стараясь не думать о том, что невежливо покидать хозяина за столом вместе с едой, которую он приготовил для них двоих. Но зато она хотя бы помоет за собой посуду.

Спустя несколько минут Спенсер присоединился к ней. Хотя он двигался бесшумно, Адди почувствовала, что подошел он слишком близко. Сначала она заметила его отражение в окне над раковиной, потом ощутила исходящее от него тепло. Адди представила, как от его дыхания колышутся волосы у нее на затылке, и тут же ощутила это так остро, что ей захотелось закрыться от него мокрыми и мыльными руками.

Она ощутила дрожь.

— Вы что-то хотели, Рид? — отрывисто спросила Адди приказным тоном, изо всех сил пытаясь избавиться от обволакивающего наваждения.

Спенсер поставил свои тарелки на край мойки. В поле ее зрения попали его руки. Она уже открыла рот, чтобы снова нагрубить ему, как вдруг почувствовала легкую тяжесть на одном плече. Кухонное полотенце. И тут же его руки погрузились в мыльную воду рядом с ее руками. Их пальцы переплелись. Он вынул ее руки из воды.

— Я домою, — сказал он спокойно и без каких-либо эмоций.

Адди оказалась в кольце его рук.

— Не паясничайте. Тот, кто готовит, никогда не моет посуду.

— Адди… — Спенсер снял с плеча девушки полотенце и обернул им ее ладони, потом повернул ее лицом к себе. — Я сожалею, что вам пришлось остаться здесь на ночь. Но, поскольку уж остались, значит, вы у меня в гостях, а гостям не подобает мыть посуду.

Спенсер улыбнулся ей, и у нее внутри все замерло. Ну почему у него такие немыслимо синие глаза?

— Кроме того, — он слегка подтолкнул ее к двери в холл, — я знаю, как интересно вам было бы все здесь осмотреть.

Адди резко повернулась к нему. Ее руки все еще были закутаны в полотенце.

— Мне больше нравится, когда вы со мной не миндальничаете.

Он скрыл улыбку.

— Я знаю.

Вместо ответа девушка бросила в него полотенцем. Поймав его на лету, он с полным безразличием к ее выпаду отвернулся к раковине, затем сказал:

— Пойдите прогуляйтесь. Я присоединюсь к вам, когда закончу.

Адди показала язык его спине.

— Очень хорошее предложение.

Проклятье! Она забыла, что он мог видеть ее гримасу в оконном стекле. Адди решила поскорее убраться из кухни, чтобы

Дом выходил фасадом на запад. Массивная лестница делила его пополам. Комнаты смотрели окнами на север и на юг и располагались по обеим сторонам длинного холла, который шел по всей длине здания. Библиотека находилась рядом с кухней в северо-западной части дома. К ней прилегала маленькая чайная комната, которую Адди заметила, продвигаясь в сторону выхода. Далее шла вторая ванная, выполненная в кремовых и тускло-золотистых тонах. Последняя комната в передней части дома была такая длинная, что в нее вели из холла две резные деревянные двери. Девушка вошла в ближайшую.

Это был музыкальный салон. По крайней мере Адди так решила. Зеленые стены создавали атмосферу спокойной задумчивости. Повсюду были разбросаны нотные сборники. В передней части комнаты находился массивный черный рояль. В середине комнаты, в окружении диванчиков и стульев, стояла арфа. В другом конце комнаты Адди заметила пианино несколько странной формы.

Ее внимание привлекла маленькая черно-белая фотография, висевшая около двери. На ней была изображена молодая женщина в длинной темной юбке и светлой кофточке со скрипкой в руках. Должно быть, это та самая скрипка, которую она заметила раньше в холле.

Может быть, это и есть моя прапрабабушка, подумала Адди.

— Мой дедушка однажды видел ее на концерте и слышал, как она играет, — послышался с порога голос Спенсера. Адди не испугалась, так как ждала его появления. Она продолжала разглядывать фотографию.

— Это моя двоюродная бабушка Аделина? — Ей было стыдно признаться, что она не узнала ее.

— Да, она играла в ЧСО. В Чикагском симфоническом оркестре, — тут же пояснил он.

— Я не идиотка. Знаю, что такое ЧСО. — Если честно, то Адди пришлось бы поворочать мозгами, прежде чем она сообразила бы. Она была не особенно сильна в классическом искусстве.

— Дед говорил, что ваша двоюродная бабушка была очень талантлива. Когда она играла на сцене, он слушал ее затаив дыхание.

— Так почему же она перестала выступать?

Адди отвернулась от фотографии и, прислонившись к стене, наблюдала за Спенсером. Тот пожал плечами.

— Этого я не знаю. Дедушка рассказывал, что впоследствии они с женой неоднократно приглашали ее в свою ложу на музыкальные концерты, но она всякий раз наотрез отказывалась.

По его мнению, после ухода со сцены она не ходила ни на один концерт.

— Странно.

— Нет, скорее, печально.

Они помолчали. Адди неожиданно для себя вздохнула с сожалением и снова стала разглядывать комнату. Чтобы не поддаваться сентиментальным мыслям, Спенсер решительно тряхнул головой. Они подошли к роялю.

— Вы играете? — спросила девушка, слегка повернув в его сторону голову, и увидела, что он улыбается.

— В детстве учился целых десять лет, — ответил Спенсер и засмеялся. — А вы?

— Мы с вами похожи на близнецов, разлученных в младенчестве. — Она провела рукой по гладкой поверхности инструмента. Встретив его удивленный взгляд, девушка пояснила: — Конечно, я училась меньше десяти лет, но тоже очень долго. А теперь могу лишь сыграть начало темы из «Розовой пантеры».