Правила чужой игры
Шрифт:
В брюках стало тесно, по спине прошла волна желания. С такой малышкой ночью не будет скучно. Жаль, что леди попала ко мне после многих рук. И не только рук. Ну ладно, сойдет…
Я вдруг заметил, что колготки она сняла. Так! Уже готова к работе.
– Садись рядом. – Я хлопнул по обивке дивана.
Он был необычайно широк, почти не уступал размерами кровати в спальне. Катя подошла ближе. Несколько растерянным и обиженным тоном спросила:
– Что, так… сразу?
– А ты привыкла после двухчасовой беседы? Тебе за что платили?
Возможно, и не стоило так резко с девчонкой, но я еще чувствовал
Катя обиделась. Шлюхи не любят, когда их называют шлюхами. Глаза покраснели, губы задрожали. Она вскинула голову, чтобы слезы не закапали на пол.
– Как вас обслужить, господин спаситель? Что предпочитаете?
Выгнув спину, наклонила корпус, оперлась левой рукой о колено, повернула голову ко мне. Голос искусственно игривый, дрожит. Губы прыгают.
– Что вам нравится? Поработать губками? Или вы предпочитаете попочку?
Она еще больше прогнулась, повела бедрами. Юбка словно живая пошла вверх, обнажая ягодицы. Жилет слетел с плеч и упал на спинку стула.
– Сделаю все за свое спасение. – Катя украдкой смахнула слезу, расстегнула молнию юбки, начала снимать ее через голову, эротично поводя ногами и телом.
Я выдохнул, скинул футболку, провел рукой по груди. Взмок, наблюдая за стриптизом. Вот вытворяет, чертовка! Или я долго был один?
– С чего начнем, мой повелитель?
– С того, что ты замолчишь и подойдешь ближе.
Ухватив ее за руку, рванул на себя. Катерина ойкнула, упала мне на колени. Я принял легкое тело, обнял за ягодицы, поймал ее губы своими. Шлюх вроде не целуют, но… ладно!
Она легла, покорно дала стянуть с себя белье, тихонько охнула и застонала, когда я сжал покрепче и поймал губами ухо. Девчонка, оказывается, весьма чувствительна к таким ласкам, стон стал громче, по телу прошла дрожь.
Не желая больше ждать, я резким движением развел ее ноги, подхватил под ягодицы и вошел внутрь. Новый стон заставил меня только сильнее сжать хрупкое тело. Катя опустила руки на мои плечи, закусила губу. Я повернул голову, взгляды встретились и прикипели друг к другу…
Утром, пока она сидела в ванной, я успел позвонить на базу и посмотреть выпуск новостей по центральному каналу. Когда Катерина вошла на кухню, я готовил завтрак.
– Привет, – неуверенно произнесла она.
– Салют, крошка. Как здоровье?
– Ничего…
– Да? Тогда садись, пополним запас жизненных сил.
Я окинул ее внимательным взглядом. Прошедшая ночь почти не сказалась на девчонке. Только лицо немного бледное и губы чуть вспухли.
Катя неохотно взяла бутерброд, пододвинула к себе чашку с чаем. Жевала вяло, все смотрела в окно. А я часто поглядывал на часы. Пора ехать.
– Слушай, что теперь со мной будет? – вдруг спросила Катя.
– В смысле?
– В прямом. Виктор же меня и из кутузки достанет. Подошлет своих громил…
– Убить?
– Не обязательно. Но порезать лезвиями лицо могут. Знаешь, что это такое?
Я знал. Видел результаты работы одного придурка, который любил ловить молодых девчонок, насиловать и резать им щеки. Маньяка отловил брат одной из потерпевших.
Когда приехала милиция, любитель нестандартного секса представлял собой окровавленный кусок мяса. Правда, живой.– Ничего он не сделает. Ни он, ни его друзья. Поверь мне.
Катя долго смотрела на меня, опустила голову. Глухим голосом произнесла:
– У меня нет другого выхода. Поверю. А что дальше?
– А дальше ты поедешь домой. У тебя деньги есть?
– Есть. В банке храню, чтобы не увели.
– Отлично. Коли ты со старой… работой завязала, значит, надо искать новый источник дохода. Подумай. И оставь свой телефон, я сегодня позвоню. Или завтра.
Она кивнула, опустила голову. По щекам скользнули слезы, упали на стол.
– Ты чего?
– Да так…
– Хватит реветь!
– Да? Тебе легко говорить. Поиграл, развлекся, и все. А я как?
– Раньше надо было думать, когда на панель шла. А теперь поздно плакать. Все, закончили базар! Собирайся, я подвезу тебя до дома. Пересиди денек, не выходи никуда. А завтра делай что хочешь. Уяснила?
– Да. – Она встала, смахнула ладонью слезы и пошла переодеваться…
…В райотделе полиции меня встретил инспектор криминального отдела Корних. Довольно пожилой мужчина с большой проплешиной на голове, могучими плечами борца и выпирающим животом. Самый старый инспектор города и самый опытный спец. Большой любитель пива и двухпудовых гирь…
– Ты вчера Витёшу прихватил?
– Я. Оборзел, сволочь. На капитана полиции с кулаками лезет.
– Кх-м!.. – Корних покачал головой. – Хочешь его посадить?
– Лет на десять.
– Черт! – Судя по виду инспектора, такая перспектива его не радовала. – Виктор у нас осведомителем ходит. Дает неплохую информацию обо всех, кто так или иначе замешан в криминале. Пару раз на пособников боевиков вывел.
– Что, такой ценный агент?
– Да не то чтобы очень…
– Я засветил перед ним свою рожу. Пусть посидит где-нибудь в глубине Ругии, там его сплетни никто слушать не будет.
Корних с недовольным выражением лица достал из сейфа довольно объемную папку, развязал шнурки. Я удивленно глянул на нее, покачал головой. Инспектор взгляд перехватил, пояснил:
– По старинке привык. Новомодным компьютерам особо не доверяю.
– И что, вся документация на бумаге?
– Да нет… Девчонки давно перевели на эти… жесткие диски почти все. А мне с живой бумагой работать удобнее.
Он пролистал досье на Виктора, пару раз задержал внимание на чем-то интересном, захлопнул папку и вызвал помощника. Через минуту прибежал парень лет двадцати семи – полная копия инспектора, только на четверть века моложе.
– Племянник, – пояснил Корних, заметив мой взгляд. – Знакомься, Ринат. Это капитан Томилин, гроза бандитов.
– Ого! Оборотень в гостях у простых полицейских? – весело округлил глаза племянник. – Ринат Корних, старший детектив криминальной полиции.
– Артур. – Я пожал ему руку.
– В общем, так, Ринат. Виктора надо сажать.
– Давно пора. Мразь такая! На той неделе одной своей девчонке за то, что та отказалась обслуживать какого-то старого пердуна, всю спину исполосовал. Девчонку в больницу уложили, а он заставил ее написать: мол, сама, в приступе белой горячки.