Правила чужой игры
Шрифт:
– Я буду там.
– Хорошо. – Барменша записала мой заказ и подняла голову, чтобы одарить очередной улыбкой. – Скоро вам принесут заказанное.
Я сел лицом к входу, по привычке контролируя вход в помещение, глянул по сторонам, повертел пепельницу, выполненную в виде лодки, перевел взгляд на стену.
Она была почти полностью прозрачной, что позволяло наблюдать за тем, что происходило внизу. На первом этаже была дискотека. Огромный прямоугольник, погруженный в полутьму и освещаемый всполохами цветомузыки. Прыгали по полу отсверки от трех больших стеклянных шаров, крутившихся под потолком, выписывали замысловатые коленца лучи от специальных прожекторов, вспыхивали
Среди всего этого буйства танцевали по меньшей мере триста человек. В основном девчонки. Тонкие гибкие фигурки в разнообразных нарядах ритмично двигались под неслышную здесь музыку, выписывая порой удивительные па.
Дальше, на прямоугольнике сцены, танцевали четыре девчонки, видимо, из здешней разогревающей группы. Танцевали профессионально, красиво, а весьма скромные с точки зрения размеров наряды заставляли переводить взгляды именно на них. Что большинство из танцующих парней и делали.
По периметру танцпола и с правой стороны от него были выставлены столики, там сидели еще примерно три-четыре сотни человек. Отдыхали, пили, ели, разговаривали и смотрели.
«Хм!.. Здесь места для завзятых вуайеристов. Тех, кто получает особое удовольствие от подглядывания. Или это сделано специально в качестве рекламы дискотеки?.. Во всяком случае, неплохо. Лучше сидеть здесь, чем в закрытом со всех сторон помещении…»
Простучали каблучки, к столику подошла официантка, по виду родная сестра барменши. Короткая синяя юбка в обтяжку, белая рубашка с тремя расстегнутыми сверху пуговичками и кокетливый красный платок, повязанный на шее. Волосы длинные, выкрашенные в белый цвет. На лице обаятельная улыбка.
– Здравствуйте. Пожалуйста, ваш заказ. Сок, шарики, мидии, маслины, хлеб. «Мистерия» будет с минуты на минуту. Барбекю чуть позже. Что-нибудь еще?
– Нет, благодарю.
– Хотите телевизор?
– Как? – не понял я.
– У нас небольшие телевизоры, их ставят вон на те полочки. – Официантка показала на небольшую полку, прикрепленную к боковой стенке на уровне головы стоящего человека. – Многие заказывают…
– Хм… сервис, – удивленно качнул я головой. – Ладно, несите, Ванда.
Ее имя я прочитал на бэджике, висящем на левой стороне груди. Весьма заметной груди. Девушка улыбнулась, выгнула спину, продемонстрировав безупречный экстерьер, и пошла к стойке.
Я начал с мидий, потом отдал должное маслинам и сырным шарикам, запивая все это ананасовым и манговым соком. И поглядывал вниз, на сцену, где одну группу сменила другая. Эти были в еще более незаметных нарядах и танцевали более страстно.
«Спешат наши корифеи политики… – плыла мысль. – До начала операции месяц, обстановка в Зоне пока мутная, вот и поторапливает сенатор. И дает полномочия, каких не получить в обычной ситуации. Фактически он отдал в мое распоряжение все силы, что сейчас стоят на границе, армейские и полицейские. Можно погладить себя по голове и взять с полки пирожок, но нельзя обольщаться. Если я где-то дам маху, Авьялин с меня спросит. Все верно, надо оправдывать доверие. А в Ущелье я пойду с Владом… – вдруг подумал я и понял, что сейчас именно это волнует по-настоящему, остальное – рутина. – А что потом? Уходить? Если Ворота пустят…»
Ванда принесла небольшой телевизор, воткнула в розетку и повернула экран ко мне. Телевизор был цветным.
– Так хорошо? – положила она на стол пульт.
– Благодарю. Как там с барбекю?
– Скоро принесут. – Официантка вновь одарила меня лучезарным взглядом и пошла прочь, совершая бедрами немыслимые по амплитуде колебания.
В Ругии три государственных и
около двадцати частных каналов. Причем половина каналов – кабельные. Одни гонят только спорт, другие музыку, третьи фильмы, четвертые развлекательные передачи, пятые новости, остальные – все вперемежку. Государственные каналы весь этот винегрет ежечасно перемежают выпусками вестей.Ванда врубила музыкальный канал, где сплошным потоком шли клипы местных и импортных певцов и групп. Фантастические машины, пляжи, множество девушек в бикини и без оных, улыбки, радость и песни. Хорошие, средние и плохие. Но все – с максимумом азарта и настроения. Рай, блин!..
«Это еще хуже, чем у нас. Помню, на Новый год вся страна отмечала праздник, пила шампанское, танцевала, а на юге России под канонаду и вспышки взрывов гибли мальчишки в военной форме. И с другой стороны фронта гибли люди. И те, и другие – пешки в огромной игре, затеянной кучкой политиков в Москве и за границей. Мы тогда не поверили глазам, когда смотрели выпуски новостей. Чечню знали, были там пару раз и представить не могли, что так все пойдет. Страна гуляет, когда на ее территории идет война! Фантастика…»
Здесь страна вообще забыла о полуострове. Известия из Зоны и Ламакеи воспринимали как спортивные новости. Где-то что-то когда-то кто-то… И все. Президент со своими сторонниками пробует сдвинуть с мертвой точки телегу, заржавевшую на запасных путях двадцать лет назад. Сможет ли он убедить не весь мир, а свой народ, что так надо? Что без войны и неизбежных жертв, без крови и ужаса разрухи, случайных смертей и воплей «мирового сообщества» нельзя восстановить целостность государства?
На экране пошел новый клип. Две яркие фигуристые девчонки в чем-то вроде крохотных полотенец, намотанных на грудь, пели о любви и счастье. Пели на английском. Яркая картинка отвлекла меня от мрачных мыслей. А потом принесли «мистерию» и барбекю.
– Приятного аппетита, – подарила мне новую улыбку Ванда.
– Благодарю.
– Вход на дискотеку внизу, через стеклянную дверь. Не желаете сходить?
– Н-нет. – Я отрезал кусок мяса, макнул его в соус. – А с чего вы взяли?
– Да так… – Девушка прищурила глаза. – У вас вид такой…
– Какой?
– Напряженный. Словно что-то тяготит…
«Бабская интуиция, помноженная на профессиональную наблюдательность…» – механически отметил я и запретил себе думать о делах. В кои-то веки выбрался в приличное место и опять о работе. Хорош!
– А вы откуда? – вдруг спросила Ванда.
– В смысле?
– Ну-у… – Ванда смутилась, не зная, как объяснить свое внезапное любопытство. – Вы не похожи на арландца. Что-то у вас есть… чужое.
– Да? Не замечал… может, вам показалось?
Девчонка бросила на меня озорной взгляд и отошла от стола. Когда тарелки опустели, а сока в графинах не осталось, я глянул на часы, прикинул, не стоит ли покинуть сие заведение. Немного подумав, решил не спешить. Когда еще попаду в столицу? Возможно, никогда…
В очередной раз от размышлений меня оторвал шум у входа. Несколько компаний с криками, смехом и свистом ввалились в кафе, заняли несколько свободных столов, громогласно потребовали официантку, при этом продолжая разговоры. Не успели они сесть, как на пороге возникла новая компания, еще более многочисленная и шумная. Эти заняли два стола рядом со мной. Стульев на всех не хватило, и они позаимствовали их у соседних столиков.
– Можно?
Я поднял голову. Рядом стояла девчонка с раскрасневшимися от спиртного и танцев щеками и задорно блестящими глазами. Несколько верхних пуговиц на рубашке было расстегнуто, и моему взору предстала высоко поднятая грудь.