Чтение онлайн

– Чего?

– Чего бы то ни было.

Лет сорок, может больше. Может даже намного больше. Так определили Майорин возраст предводителя заговорщиков.

Человек был бесцветный: серые волосы, серая кожа, серые глаза. Но глубокие морщины у рта, на лбу и меж бровями, создавали впечатление решительности и уверенности.

– Действительно колдун. Типичный, я бы сказал. Тебе говорили Марин, что в тебе ни осталось ничего от государя?

– Меня зовут Майорин.
– Поправил "типичный колдун".

– Но нарекли Марином.

– Я отрекся.

– Тем более это имя благозвучней. "Майор" -

старший. Верно?

– Так звала меня мать. И имеет ли значение мое имя?

– А как же. Я ознакомился с информацией о тебе, прежде чем принять. И ты должен осознавать, как я рискую.

– Не больше моего.

– Ошибаешься. Ты один. За мной стоят люди. Верят в меня, надеются.

– Я пришел с предложением помощи.

– А я бы сказал с просьбой.

– Вы не представились.

– Имеет ли значение мое имя?

– Предпочитаю знать, с кем разговариваю.

– А может быть и осталось.
– Улыбнулся серый человек.
– И чего ты хочешь, посланец?

– Откройте ворота. Внесите смуту. Дайте нам взять город.

– И вы перережете нам глотки, не разбираясь?

– Знаки отличия.

– Вывернуть тулупы наружу?
– пошутил серый человек.

– Можно не так откровенно.

– К сожалению все не так легко, как кажется. А нас не так уж и много. Хенрик умеет "чистить" ряды. Он не нашел самых слабых, и не добрался до сильных. Но масса, которая всегда важна, попала под его косу.

– Нужно лишь притормозить. Дать нам войти.

– И что будет, если город возьмут? Вы разрушите символ веры... мечту... Но маги останутся. В Вирице, в Долине, в Луаре. Знаешь, что в Инессу выступил отряд? Сорок душ. Среди них десяток магов. По дороге к ним присоединится еще сотня наемников. Устоит твоя Инесса? Выдюжит? Или там остались только бабы с детьми?

– На нашей стороне государь и верховный архимаг.

– Архимаг мёртв.

– Есть новый.

– Это так. Но хватит ли у него ума переиграть наших умников?

Майорину надоело топтаться на месте и пикироваться словами:

– Вы можете просто сказать: "Нет".

– Я говорю, что подумаю.

– Поздно думать. Прими решение.

– Хм... фамильярен и нетерпелив. Похож на отца.

– Ты тоже не слишком вежлив.

– Не умеешь ты договариваться, колдун. Я приму твое предложение. Я открою проход.

Делать было нечего, надеяться, что оппозиционеры пригласят его помогать устраивать диверсии бессмысленно. Майорин выпросил у Велмеры плащ похожий на наемничий, накинул тот поверх кожуха и пошел на улицу Зараз.

Корчма была... Про себя колдун обозвал ее "притоном" и нырнул в двери. Еще с сеней повеяло горелым луком, прогоркшим салом и пивом.

Над столами вились дымки трубок, наемники гомонили.

– О! Какие люди! Садись-садись. Да подвинь свой зад, Коготь. Вон этот молодец, что девку увел. И как она?

– Так себе.
– Признался Майорин.

– Мда? Жаль. А на моську хороша...

– С лица воды не пить.
– Колдун почувствовал, что он в корчме не единственный обладатель дара, но сел к наемникам.

– Звать-то тебя как?

– Редом зови.

Разговор вился вокруг скорой атаки, и наемники совсем не воспринимали её всерьёз, впрочем, наёмники всерьёз ничего

не воспринимали. Помимо этого Майорин узнал, что улица на самом деле называется улицей Зарзы, в честь одного из магов, примкнувших некогда к Аару. Но из-за множества борделей, местный сброд переименовал ее в улицу Зараз.

Пили наемники бесхитростно, но с огоньком - пьянели быстро, а потом долго оставались в хмельном и вполне адекватном состоянии. Когда к ним подошел маг и напомнил, что завтра они нужны трезвыми, наемники понятливо загундосили. И Майорин поверил - завтра утром они действительно будут как стёклышко. Маг придирчиво осмотрел коллектив, спросил, откуда наемники приехали.

– С северной границы.

– Все? Вместе?

Майорин постарался выглядеть безмятежным и расслабленным.

– Да!
– уверено заявили его новые знакомцы. Тут же начали перебирать, кто с кем и в каких гарнизонах служил. Здесь, колдун выяснил, что служил почти со всеми поочередно и, как минимум двоим был лучшим другом, а одному даже жизнь спас. Можно было гордиться. Смело, но осторожно. Маг успокоился и отошел.

– Вот крыса.
– Шепнул ему сосед.
– Не верят нам они, никому не верят. Потому инессцы их и не любят. Мы для них второй сорт. Люди без дара, их послушать, будто без головы.

– Тише-тише, друже. Не мели языком!

Наемник заткнулся и принялся вспоминать, как они с Майорином отражали атаку вольных баронов. Долго ему рассказывал подробности, а потом задумался, пристально посмотрел на колдуна.

– А ты ведь не с нами был!
– у Майорина сердце ушло в пятки. Он дернулся за мечом. Но наемник хлопнул по плечу и, смеясь, закончил: - Ты ведь на стороне барона был, курва!

Колдун выдохнул.

И решил, что пора уходить, пока не поздно. Или пока они не "вспомнили", как он "зарубил" их приятелей и не принялись мстить.

Уходить тоже надо было по-умному. Поэтому Майорин сообщил, что пора и честь знать. И отлить хочется, и воздух здесь стал затхлым, и пиво кончилось.

Он поднялся, собираясь прощаться.

– А ты прав, Ред!
– и вся компания встала с мест, швырнув на стол горсть монет.
– Пойдем в "Северный ветер". Там девочки... и воздух лучше.

И Майорин пошел в "Северный Ветер", рассуждая, что завтра толку от него тоже не будет.

Потом он "вспоминал" северную границу. Потом рассказывал, как воевал с Луарцами на западе и изображал луарскую речь. Один раз чуть все не испортил, не отозвавшись на "Реда", но компания восприняла это как крайнюю степень опьянения. Какая-то деваха крутилась у него на коленях, он добропорядочно мял ее прелести, и та предложила уединиться.

Продажными женщинами колдун всегда брезговал и купить себе "ночь страсти" не спешил. Тем более прелести видывали лучшие времена, а на щеке через толстый слой пудры виднелся зеленый прыщ гигантских размеров. Одного его вида хватало, чтобы у Майорина полностью пропало самое малейшее желание, вызванное механическим ерзаньем.

Компания расползлась по комнатам, щедро растрачивая выданную заранее часть жалования - очень приличного. И колдун по-тихому слинял. Оставшийся в одиночестве наемник, клевавший носом в кружку с пивом, мутно проводил его взглядом, но не отразил происходящего.