Чтение онлайн

— Выступила в роли благотворительного ужина для одинокого голодного вампира.

И в доказательство предъявила следы от укуса на шее.

Муж только недоверчиво качнул головой, посоветовав внимательно смотреть куда иду и меньше читать всякую дрянь на ночь. Желание отстаивать правду не было, и я пошла, мыть руки, шею и заодно рассмотреть свежие приобретения и утраты.

Дареный платочек из тонкого батиста, украшали тонкое кружево и затейливый вензель в углу в виде стилизованной буквы 'О'. Затолкав кусок ткани от греха подальше в грязное белье, я внимательно

осмотрела укус. Аккуратные ранки обещали быстро затянуться.

"Ну и бог с ними и со всем этим происшествием!" — решила я и пошла кушать.

За столом стало непередаваемо хорошо, я сомлела и с трудом добрела до кровати, сразу провалившись в глубокий сон без сновидений.

Последующие несколько недель прошли в ожидании изменений в поведении организма: проснувшись, я первым делом бежала к зеркалу, проверять, не исчезло ли отражение, не вытягиваются ли клыки. Даже медитировать пыталась на счет левитации.

Безрезультатно.

Ну, по мелочам кое-что добавилось: зрение стало лучше, обоняние тоже, хотя на него и в прошлом не жаловалась, а в остальном — ни тебе полетов над землей, ни желания кого-то укусить, даже на недожаренное мясо и то не тянуло.

Все оставалось почти как раньше вплоть до другой странной встречи.

Это случилось уже весной, в то блаженное время года, когда цветут сады, и распускаются первые одуванчики. И на улице было светло и тепло, и вместо сосисок в пакете шуршали хрусткой фольгой конфеты 'Белочка' — в общем, ничто не предвещало новых недоразумений.

Пройдя мимо переулка, где свили себе гнездо местные алкоголики, я подошла к родным воротам. Около них, сиротливо прижавшись к стволу осыпанной цветами вишни, сидел на корточках маленький длиннобородый человечек. Увидев меня, он поднялся и попытался сохранить равновесие.

Одет старичок был весьма причудливо: кожаные красные штаны, холщевая рубашка, вязаный жилет, странный остроконечный головной убор, на котором, по-моему, долго сидели, — ни дать, ни взять гном из книжек. Только пахло от него вполне по-нашему, перегар чувствовался с расстояния метра в полтора.

Я подозрительно покосилась в сторону переулка. Оттуда выглянула чья-то нечесаная голова, и размашистый прощальный кивок подтвердил догадку: человечек набрался самогону с местными алкашами.

— Прсти, хозяйка, — качнулся старичок из стороны в сторону, пытаясь изобразить поклон.

— А есть за что? — поинтересовалась я у "гнома".

Он в натуге выкатил глаза, безуспешно пытаясь осмыслить вопрос.

— Дзволь, прти, — так и не постигнув сказанного, изрекло это чудо, подметавшее солидной бородой мой палисадник.

— Дозволяю! — величественно разрешила я и распахнула калитку, имеющийся опыт подсказал, куда рвется захожий пропойца.

Гном зигзагами удалился в сторону туалета. Я подождала десять минут и пошла по его следам, из страха, что он может оступиться по-пьяне и провалиться в нужник. Не хватало мне бородатого трупа в отхожем месте!

Гнома не было нигде. Я обошла весь двор, аукнула на крайний случай в дырку туалета, заглянула в открытый подвал. Невеличка исчез. Все, что

от него осталось, это глубоко загнанный в дерево заколоченной двери, ведущей в соседний двор, нож.

Об этой двери отдельный разговор.

Никакой полезной функции она не несет, это просто деталь интерьера. Еще до того, как дом стал нашей собственностью, его прежние обитатели так дружили с соседями, что дворы соединяла калитка. Как иногда бывает в этом мире, на смену крепкой дружбе пришла не менее сильная неприязнь. Калитку не просто заколотили досками, за ее "спиной" возвели каменную стену, навек прервавшую общение. Потом дом купили мы.

Лично я ничего против стены не имела, даже наоборот, одобряла такую обособленность, хотя доски от двери отодрала, уж больно портили они вид двора.

И вот теперь из старого серого дерева торчала большая, искусно сработанная, рукоять ножа. Поудивлявшись на собственную беспечность в общении с посторонними, я осторожно потянула дверь на себя. Ржавые петли протестующе заскрипели, за дверью потянулся грязный мох многолетней паутины. Перед взором предстала корявая кирпичная стена, усеянная мелким мусором и разбегающимися во все стороны пауками.

Ну а чего я собственно ждала?

Кое-как, выдрав из своего имущества холодное оружие, я продолжила поиски. Гнома нигде не было, и летать он точно не мог, иначе не дожидался бы хозяйку под вишней, а перемахнул через забор или хотя бы дотянулся до звонка.

Я задумчиво посмотрела на туалет. Нет, как говориться, классикам 'почет и уважение', но все-таки наш туалет — не канализация, а всего лишь выгребная яма, не больно-то просочишься!

Постояв еще немного посреди пустого двора, я пошла домой. Выложив на стол нож, изложила мужу историю происхождения диковинного предмета ручной работы (такую гравировку на лезвии и рукоять с самоцветами на заводах не делают).

Милый недоверчиво воззрился на меня и сказал:

— Будет врать-то.

Не то, чтобы сильно обидно прозвучало, но я все-таки надула губы:

— Не хочешь, не верь!

Подхватила на руки любимого кота Бутча и пошла обратно во двор, в надежде дождаться возвращения старичка.

Во дворе было тихо, только ошалевшие от тепла птицы во всю мощь горланили свои песни, заглушая даже тарахтение соседского автомобиля. И вдруг в этот веселый весенний мир проникли посторонние звуки: кто-то громко и настойчиво скребся в нашу глухую дверь.

Кот шарахнулся с моих рук вниз и пополз крадучись к калитке. В нее снова заскреблись.

— Денис! — жалобно позвала я, открывать дверь в одиночку больше не хотелось.

— Чего тебе? — на удивление быстро откликнулся мой благоверный из окна.

— Там что-то скребется! — обличающее ткнула пальцем в сторону калитки.

— Ну, открой, значит ему сюда надо, — философски пожал плечами мой супруг.

Мы с котом одновременно подошли к старой двери, и я потянула за ручку….

За калиткой голубело чужое небо, и зеленели просторные луга, заканчивающиеся черной кромкой леса. Где-то далеко за лесом угадывались островерхие пики гор.