Чтение онлайн

В «Описании», составленном Адмиралтейством, нет никаких указаний на происшедшую с нашей стороны ошибку в распределении целей для наших линейных крейсеров, вследствие чего германский линейный крейсер «Дерфлингер» в течение некоторого времени нами совершенно не обстреливался.

Несмотря на то, что это грубое упущение имело весьма серьезные последствия, о нем не упоминается также и в других официальных трудах, указанных выше.

В этом же «Описании» читаем: «В 4 ч. 33 мин. (16 ч. 33 мин.) „Лютцов“ под огнем „Лайона“ и „Принцесс Роял“ вынужден был повернуть». [32]

Однако

никаких доказательств, подтверждающих это заявление, не имеется. Этот «поворот» неприятельских линейных крейсеров был сделан для уклонения от торпед наших эсминцев. Фактически он оказался не вполне удачным, так как торпеда все же попала в «Зейдлиц»

Что же касается артиллерийской стрельбы «Лайон» и «Принцесс Роял», которым было дано приказание сосредоточить огонь по «Лютцову», то она далеко не была успешной, в подтверждение чего имеются чрезвычайно веские доказательства.

Старший артиллерист на «Лютцов», капитан 2 ранга Пашен говорит: «За время между 16 ч. 02 мин. и 17 ч. 23 мин. ни „Лайон“, ни „Принцесс Роял“ ни разу в нас не попали; за 95 минут у них было всего лишь три попадания». [33]

Черчилль пишет: «Хотя английские линейные крейсеры уступали противнику по численности, однако, при дальнейшем развитии боя, они постепенно начали брать над ним верх. Действенность огня их артиллерии повысилась, и сами они не получали больше серьезных повреждений». [34]

Таким образом, все данные определенно говорят о том, что артиллерия наших линейных крейсеров стояла далеко не на высоте и что за тот промежуток времени, на который указывает Черчилль, орудия кораблей, «начавших брать верх», принадлежали вовсе не линейным крейсерам, а 5-й эскадре линкоров.

И далее он пишет: «В этот период боя, который известен под названием „Бег на север“, стрельба продолжалась линейными крейсерами с обеих сторон». [35]

Здесь опять следует отдать должное 5-й эскадре линейных кораблей: эти корабли почти не выходили из боя, тогда как артиллерия наших линейных крейсеров в этот промежуток времени действовала очень слабо, так как они вскоре после 17 ч. 00 мин. потеряли противника из виду и в течение более получаса не могли войти с ними в контакт.

Отметив гибель «Индефатигебл» и «Куин Мери», автор продолжает: «Сравнивать войну на море с войной на суше вообще очень трудно. Но если делать сравнения, то каждый линейный крейсер представлял собой единицу, соответствующую, по крайней мере, полной пехотной дивизии. Таким образом, у него (то есть у Битти) погибло сразу две дивизии из шести. Противник, которого он не мог разбить, имея шесть кораблей против пяти, оказался теперь с пятью кораблями против четырех. Находившиеся вдали все пять германских линейных крейсеров… все еще были невредимы…». [36]

Эта выдержка была написана, очевидно, в виде похвалы Битти. Совершенно непонятно, почему следует восхвалять, а не порицать начальника, который потерял две «дивизии» из шести, имея против себя только пять оставшихся невредимыми «дивизий» противника. Кроме того, Черчилль опять игнорирует здесь 5-ю эскадру линкоров, входившую в состав соединения, подчиненного Битти. В действительности Битти имел десять кораблей, а не шесть, против неприятельских пяти, так что после потери двух своих «дивизий» его перевес над противником все еще выражался как восемь к пяти. Тем не менее, как говорит Черчилль, он «не мог разбить противника». Невозможность сравнить войну на суше с войной на море является удачей для автора, так как в противном

случае ему было бы чрезвычайно трудно оградить от порицания такого армейского командира, который с десятью дивизиями не смог разбить противника, имеющего только пять дивизий, причем эти последние остались бы к тому же еще и невредимыми.

В описании, составленном Адмиралтейством, почти совсем не упоминается о том, что Джеллико ощущал сильный недостаток в точной информации. Однако там имеются указания, что за промежуток времени между 17 ч. 00 мин. и 17 ч. 30 мин. он не получал никаких сведений.

Капитан 2 ранга Беллерс пишет: «Он (то есть Битти) поддерживал контакт с противникам, донося о его движениях…». [37]

У Поллена читаем: «Надо полагать, что время от времени сэр Дэвид Битти уведомлял адмирала Джеллико о положении, скорости и курсе как своего флота, так и флота противника». [38]

Но это предположение и неверно, и совершенно не обоснованно. Битти не поддерживал контакта с противником, так как потерял его, как только он повернул на N, и не давал никаких сведений Джеллико именно в тот период времени, когда точная информация была бы для последнего особенно важной. Битти же сам пишет: «Видимость непрерывно менялась, была большей частью очень плохой, и я из предосторожности не мог слишком сближаться, имея более слабые силы».

Совершенно неясно, к какому именно моменту относится это замечание. Данный период боя был вообще единственным, когда его силы уступали кораблям противника той же мощности и скорости. Кроме того, существует всеми признанный принцип, что никакая осторожность не должна являться помехой для такой ответственной обязанности передовых сил, как регулярное и точное осведомление командующего флотом о движениях противника. Коммодору Гудено, например, осторожность не помешала подойти с гораздо более слабыми силами к противнику и получить необходимые сведения.

О методе развертывания было высказано так много критических замечаний, что невозможно разобрать их все. Многие критики подходили к этому вопросу как к геометрической задаче. Они говорили, что могло бы или не могло произойти, если бы Джеллико произвел развертывание раньше, чем он это сделал фактически; они полагали, что Джеллико знал или, во всяком случае, мог знать точное местоположение, численность и расположение германских главных сил. Никто не станет отрицать, что, вообще говоря, более раннее развертывание было бы для нас выгоднее, но дело в том, что Джеллико не имел тех сведений, которые необходимы командующему флотом для уверенного развертывания. Раннее развертывание, произведенное на основании точной информации, несомненно, выгодно, но настаивать на развертывании при недостаточной осведомленности о местонахождении противника значило бы отрицать разумную тактику.

Раннее развертывание Шеера часто приводилось примером тому, что мог бы сделать также и Джеллико. Необходимо помнить, что когда Шеер производил свое развертывание, наши линейные крейсеры и 5-я эскадра находились у него в видимости. Развертывание Шеера было маневром, направленным не против наших главных сил, а против наших передовых сил, с которыми его адмирал, командовавший линейными крейсерами, непрерывно поддерживал контакт с момента их обнаружения до момента их завлечения к своим главным силам. Когда же он встретился с нашим линейным флотом, ему стало ясно, что вследствие своего раннего развертывания ему приходилось вступать в бой при весьма неблагоприятных условиях. С точки зрения тактики его положение едва ли могло быть худшим. Данный случай служит ярким примером того, насколько опасно производить развертывание при недостаточной осведомленности, когда развернувшись, можно оказаться вынужденным принять бой с противником, заранее обеспечившим себе выгодное положение.