Чтение онлайн

После обеда Верочку отправили относить постельное белье в прачечную, а меня Карина Петровна поставила возле лифта, поясняя:

— Он остановлен, но двери заклинивают. Ты пока здесь постой, чтобы гости не заходили, иначе мы их оттуда будем с боем часами выскребать, а я потороплю ремонтников. Всем вежливо указывай на другой лифт и улыбайся! Нет, не так… Как-нибудь понатуральней улыбайся.

Сложности в этом задании не было. Я всем подходящим говорила:

— Добрый день! Пожалуйста, воспользуйтесь следующим лифтом, здесь сейчас начнутся ремонтные работы, — после нескольких раз даже расслабилась, поскольку все только благодарили и проходили

без лишних вопросов.

Когда на широкой лестнице показалось несколько человек, я замерла. Герман шел в обществе близняшек, но те, синхронно чмокнув его в обе щеки, свернули в правый холл, где располагался один из ресторанов. Я спонтанно отшагнула в сторону от злополучной двери.

— Какие люди! — он расплылся в своей звездной улыбке, а я про себя отметила, что на этот раз он меня запомнил. То ли девушки в нижнем белье лучше врезаются в память, то ли налицо прогресс в наших отношениях. — Ульяна, как твои сегодняшние дела?

— Добрый день! — я даже предыдущую улыбку с лица не сняла. — Все прекрасно, господин Керн, спасибо за заботу.

Он хмыкнул и вошел в лифт, но через секунду позвал:

— А ты разве не едешь? Да ладно тебе, я кусаюсь, но не сильно. А уж после «господина» целых пять минут обещаю не кусаться.

— Благодарю, но я здесь жду начальницу. А так бы обязательно.

— Типа у нас с тобой вдруг мир?

— Типа я понимаю уроки. Приятного путешествия, Герман Маркович.

Он не стал уговаривать и нажал на кнопку. Я уже видела Карину Петровну, с округляющимися глазами бегущую ко мне.

— Стоп! Сломано! Сто-о-оп! — крикнула она, но было уже поздно.

Лифт никуда не поехал, только дернулся и затих. Потому нас наверняка было слышно в кабине.

— Карина Петровна, я пыталась его остановить, но… как видите.

Она просто металась на месте, напоминая фурию в панике:

— Да что же ты за человек-то? Простейшая задача!

Я отвечала громко и уверенно:

— Боюсь, господин Керн не счел нужным ко мне прислушаться, а я не рискнула бросаться на него, чтобы задержать.

Кажется, я расслышала приглушенный смех — точно, все слышит, но почему-то не расстроился. Сидит там, ржет, настроение хорошее или со вчерашнего еще не отпустило. Ну ничего, за пару часов как раз отпустит.

Карина Петровна просто не знала, что еще сказать, потому орала всякую ерунду:

— Надо было бросаться!

— Я не могла. Он большой.

— Еще какой большой! — раздалось из-за двери. — Ты даже не представляешь насколько!

— Я так и сказала, господин Керн.

Видя, что я совершенно спокойна, Карина Петровна подбежала к двери и начала вопить туда, что ремонтники уже спешат на помощь. И что он даже соскучиться не успеет, как будет на свободе, притом пришептывала себе под нос: «Лишь бы в туалет не захотел», «Лишь бы клаустрофобии не было» и что-то подобное. Мне это очень напомнило эпическое «Лишь бы не было войны», отчего совсем радостно на душе стало.

Наверное, Верочка права и в том, что у меня притуплен инстинкт самосохранения. Я прекрасно осознавала, что опять нарываюсь и что настолько мерзкий человек обязательно отомстит, но с настроением ничего не могла поделать — несколько часов я думала, что оно уже никогда не поднимется, ан нет, растет как на дрожжах, ишь. Быть может, я отношусь к тому сорту людей, у которых все самоопределение завязано на гармонии в душе. Пусть штормит, пусть мутузят всякие отморозки, но если притом на душе тихо, то и хорошо. Ну, или я потом испугаюсь, когда осознаю.

Почти в точку.

После смены я решила сходить на море и искупаться. К счастью, Верочки в комнате не оказалось, потому не пришлось выдавливать из себя «мирное сосуществование». И, бредя по аллее, я издали заметила знакомую фигуру — Герман, будто почувствовав, резко обернулся и поймал меня взглядом. И вот тогда я испугалась. Побежала, но он, конечно, догнал и перехватил за плечо.

— Не смей меня трогать! — взвизгнула я некрасиво, но мои эмоции на этот счет и не могли проявиться каким-то приятным способом.

На этот раз он был не один, к нам с интересом спешила почти вся компания: Кристина, Мишель, близняшки и, что уже совсем не удивило, Верочка. Ну хоть та не улыбается — тоже испугалась, что я брошу тень и на ее репутацию. Хотя когда понадобится ржать, она обязательно справится. Возможно, все уже были в курсе дневного происшествия, но, по всей видимости, главному герою очень хотелось его еще раз обсудить.

— Ладно, сучка, один-один, — он не выглядел злым, но мне ли не знать, что он никогда таким не выглядит, когда творит гадости, — признак самых ужасных монстров. — Ты, как я вижу, нарываешься на самые интенсивные ухаживания, обезьянка?

На самом деле, два-один. О первом случае он даже не помнит, и это обиднее всего. Я, памятуя о душевном облегчении, когда впервые отважилась выступить против него, просто поддалась внутреннему порыву. И говорила, больше не подбирая слов. Все равно огребу, так хоть с осознанием, что высказалась:

— Один-один, Герман Маркович! А что, избалованное чмо не привыкло, что не все ему пятки целуют? Вы, господин, только вечеринки закатывать умеете, за которые должны расхлебывать другие? Мудаки имеют право просто шагать, не обращая внимания на других людей? Или мудаки действительно считают, что сегодня могут над кем-то издеваться и все это будут молча проглатывать?

Он, вероятно, удивился такому напору, поскольку не перебивал — наоборот, чуть отступил и уставился на меня. Ну, раз слушают, то я готова к спичу, который конкретно этот индивид в своей жизни точно никогда не слышал:

— Что такое, Герман Маркович, тебе никто не сообщал, что ты ничтожество? А что ты из себя представляешь, интересно? Толком не учишься — в институт являешься только для того, чтобы преподов и сокурсников доводить. И все молчат, слово боятся сказать, потому что в курсе безнаказанности. Или что ты сюда явился якобы на практику — так ее в институте и зачтут. И друзей своих, таких же халявщиков, сюда же притащил, хотя все они спокойно могли отдохнуть за деньги своих богатых папаш…

— Хватит, — он сказал вдруг тихо. Как-то заметно притихли и все его друзья, а Верочка вообще побледнела, словно собиралась грохнуться в обморок.

Но я уже не хотела сдерживаться. Придавило их откровениями? Так пусть хоть разок что-то подобное услышат, когда еще повезет? Заметила, что в нашем направлении спешат и Кеша с Юрой, у последнего на лице явное волнение. Но я обойдусь и без героев в сияющих доспехах, особенно тогда, когда конкретно Юру и не имела в виду в своей тираде:

— Вам ведь, тупым мажорчикам, и в голову не приходит, что большинство студентов о таких местах и мечтать не могут! Восемь мест на институт — какая удача для кафедры! Но нет, везде вы — и хоть бы сделали вид, что работаете! Зачем тебе эта практика, Герман, на которой ты будешь только жрать, бухать и выводить из себя людей? Ведь ты всю жизнь будешь только по головам прыгать, а сам по себе ничего не стоишь!