Чтение онлайн

— Я тоже так думаю, — серьезно ответила Чанг. — А что случилось с Сэнди?

— Он погиб. Он каким-то образом оказался на улице, выскочил на проезжую часть, и его сбила машина. Мне советовали завести другую собаку, но Юстис сказал, что глупо из-за бессловесной твари рисковать снова, пережить подобные огорчения. Поэтому я больше и не завела себе собаку. Я не раз обращала внимание на то, что собачка Плини очень похожа на Сэнди, во всяком случае, мне так казалось, но Юстис говорит, что я выдумываю и никакого сходства между ними нет. Но они правда похожи.

Внезапно она рассмеялась и спросила:

— У вас бывают сны, мисс Чанг?

— Вы имеете в виду честолюбивные мечты?

— О нет. С ними я рассталась давным-давно. Нет, просто сны. Они всем снятся. И ничего не значат. Так вот, мне снился один сон, только я видела его уже два или три раза, а это что-то значит,

не правда ли? Мне снилось, что я проснулась, но не могу шевельнуться и через некоторое время понимаю, что я бронзовая, как леди де Плини, что я лежу на гробнице, рядом с бронзовым Юстисом. И, хоть я и бронзовая, мне страшно холодно, так холодно, что меня бьет дрожь, и я хотела закричать в ужасе, но не могла, потому что была бронзовой. А потом я вдруг почувствовала движение около моих ног, потом выше, выше, пока не ощутила что-то теплое и мокрое на лице, и тогда поняла, что это меня лижет собачка. Постепенно тепло от ее языка разливалось по всему моему телу, пока наконец я не обрела способность двигаться. Каких мук стоили мне эти первые движения! Я была как старуха, страдающая артритом, беспомощная, с трудом передвигающаяся. Я огляделась и снова пала духом, мои слабые силы покинули меня. Я была в гробнице, а не просто на ней. Меня окружали толстые стены, по которым сочилась вода, совершенно глухие, если не считать огромной железной двери. На двери была ручка, но, даже когда я доползла до двери и всей своей тяжестью навалилась на эту ручку, она не подалась ни на йоту. В полном отчаянии я подумала, что теперь мне не остается ничего иного, как снова добраться до своего ложа и лечь рядом с Юстисом, на этот раз навсегда. Но, когда я отступила от двери, собачка подбежала ко мне и стала прыгать до самой ручки, совсем как Сэнди, когда хотел погулять. Конечно, дома он никогда не мог допрыгнуть до нее. А если бы и смог, то все равно не открыл бы дверь. И вот я стояла рядом со своим бронзовым мужем и смотрела, как собачка прыгает все выше и выше, но все ее усилия напрасны. И мне стало жальче собачку, чем себя. Поэтому я решила дойти еще раз до двери и сделать еще одну попытку. И в этот момент пес подпрыгнул так высоко, что сумел схватить ручку зубами. Он висел на ней, царапая лапами дверь, и это выглядело так трогательно, что я едва не расплакалась. Тут дверь начала понемногу открываться. Я глазам своим не верила. Песик изо всех сил тянул зубами ручку, и она опускалась все ниже и ниже. Потом раздался громкий скрежет, и дверь медленно распахнулась. А за ней я увидела залитую солнцем лужайку и услышала пение птиц. А Сэнди сорвался с места, выбежал на травку и стоял там на солнышке, тявкая, словно подзывал меня к себе… Вот видите, какие глупости я вижу во сне, мисс Чанг. Такое только дуре и может присниться.

Она произнесла это веселым тоном, стараясь показать, что сама посмеивается над собой и своими глупостями, но Чанг не стала ей подыгрывать.

— Нет-нет, миссис Хорнкасл, — сказала она, — в этом нет ничего глупого. Совсем ничего.

Она обняла женщину за плечи, а Паско, который, по мере того как миссис Хорнкасл рассказывала свой сон, отступал все дальше и дальше назад, повернулся и поспешил вон из мрачного собора. Оказавшись на свежем морозном воздухе, он почувствовал совершенно необъяснимое облегчение.

Не только контраст с полумраком собора заставил его подумать, что снаружи стало светлее. Зима, видимо, снова собиралась всех обмануть, и подсвеченная бледным солнцем туча окрасилась в серебристо-оловянный цвет. Дэн Тримбл, наверное, доволен. Еще пара дней приличной погоды, и стоянка с гаражами будет достроена в ограниченный финансами срок. Как приятно будет снова ставить машину у задней двери участка, а не через улицу.

Сейчас строители были заняты возведением маленькой будки при въезде на стоянку, наличие которой, согласно нынешним требованиям безопасности, провозглашалось чуть ли не обязательным. Конечно, противно будет каждый раз подвергаться проверке при въезде на задний двор своего полицейского участка, но по крайней мере теперь туда не въедет какой-нибудь псих на грузовике, полном динамита. Паско заметил Арни Стринджера, но Свайна не было видно, хотя, когда Паско приехал утром на работу, он был на месте. Похоже, теперь его финансовые проблемы решены, и он не собирается заниматься грязной работой больше, чем пару часов в день.

Когда Паско проходил пропускной пункт, сержант Брумфилд поднял на него глаза и спросил:

— Как успехи?

— Пока пусто. Что-нибудь слышно про шпану, которая отделала Уилда?

— Ничего. Но, кстати про шпану, в «Пост» вышла статья о том

дебоше в «Розе и короне». Они, видно, собираются сенсацию из этого делать. Представляешь, чем нам это грозит. В футбол у нас играют погано, но болельщики нашей команды скоро войдут в высшую лигу хулиганов.

— Черт. Это только даст повод всяким дебилам чувствовать себя героями! — в отчаянии воскликнул Паско. Хозяин «Розы и короны» все еще был в больнице с серьезной травмой глаза. Глаза же потенциальных свидетелей происшествия, похоже, тоже были не в порядке, потому что все описания погромщиков разительно отличались друг от друга.

— Сеймур еще не вернулся? — спросил Паско.

— Да ты что! Всего десять пятнадцать. Раз нашего юного Денниса заслали в общежитие медсестер, его можно не ждать раньше чем через двадцать четыре часа! Зато главный вернулся.

— Как он?

— Невеселый. Я его спросил, удалось ли ему раскопать что-нибудь в «Приюте», а он ответил, что хозяин полный дурак и пиво у него паршивое.

— Плохо, плохо. Думаю, оставлю его пока в одиночестве.

— Да он там все равно не один.

— Да? А с кем?

Сержант пожал плечами.

— Кто его знает? Он тут стоял, когда они вошли.

И сержант кивнул в сторону, где сидел придурок Гектор, склонившись над машинкой с сосредоточенным видом шимпанзе, размышляющей, с какой фразы лучше начать писать «Гамлета».

Паско вздохнул и пошел восвояси.

Ему было, конечно, интересно, кто пришел к Дэлзиелу, но не настолько, чтобы эта проблема завладела им безраздельно. Однако, когда Паско дошел до своего отдела, он услышал рев раненого мастодонта. Его опытное ухо позволило ему определить, что причиной столь яркого проявления чувств был гнев. По идее, в подобной ситуации следовало бы спрятаться в шкафу до выяснения, на кого направлен сей гнев. Но, поскольку в этом отношении Паско чувствовал себя в безопасности, он решил удовлетворить свое любопытство и, легко постучав в дверь начальника, всунул голову в кабинет со словами:

— Вызывали, сэр?

Тайна визитеров была раскрыта. Ими оказались Филип Свайн и Иден Теккерей. Адвокат улыбнулся Паско. Бледный, осунувшийся Свайн не обратил на него никакого внимания. А Дэлзиел заорал:

— Нет, черт возьми, не вызывал! Но раз уж ты пришел, входи! Мне нужен свидетель, потому что, черт возьми, похоже, меня собираются оклеветать!

— Да нет же, нет, — урезонивал его Теккерей. — О какой клевете может идти речь, когда нет никаких обвинений в ваш адрес. Чтобы внести ясность, позвольте мне прежде всего сказать, что мы никоим образом не оспариваем того факта, что мой клиент дал показания добровольно, без принуждения и все правила дознания были соблюдены.

— Премного благодарен, — прорычал Дэлзиел.

— Теперь же все, что он хочет, это только лишь внести небольшие изменения в свои показания. И тоже добровольно, без принуждения и строго соблюдая правила, — продолжал адвокат.

— И только-то? — язвительно осведомился Дэлзиел.

— Здесь у меня копии его измененного заявления. Возможно, мне следует прочитать его вам, чтобы избежать превратного понимания или толкования изложенного.

Адвокат надел очки в роговой оправе и кашлянул, прочищая горло. Паско был убежден, что, кроме того, что он защищал интересы своего клиента, он еще и получал от происходящего огромное удовольствие.

— Прежде чем зачитать вам заявление моего клиента, — добавил Теккерей, — я хочу обратить ваше внимание на то, что все нижеизложенное записано со слов мистера Свайна без каких бы то ни было исправлений или иного вмешательства с моей либо чьей-то еще стороны.

Он снова откашлялся и начал читать.

— Когда детектив Дэлзиел привез меня в участок в ночь смерти Гейл, я, по всей вероятности, был в состоянии шока. Все, за исключением смерти Гейл, казалось мне нереальным, далеким и несущественным. Состояние шока продолжалось у меня после той ночи еще некоторое время, но этот диагноз был официально поставлен только после того, как я, по совету мистера Теккерея, посетил своего врача.

Я всегда буду чувствовать вину за то, что Гейл умерла. Наверное, я что-то сделал не так. И может быть, если бы я не побежал тогда вечером к Уотерсону домой, ничего этого не произошло бы. Как бы то ни было, теперь мне ясно, что эти чувства повлияли на мою оценку происшедшего и изложение фактов так сильно, что я готов был принять на себя всю вину, а не только моральную ответственность. Поэтому и написал, что я фактически держался за пистолет, когда он выстрелил. Теперь я могу все точно восстановить в памяти и с большей ответственностью изложить, что же произошло на самом деле.