Чтение онлайн

Прошёл ещё один день. День? Что это такое?

— Эй, просыпайся. Ты меня слышишь?

Перед ним мужчина. Без бороды, но с серой проседью на щеках. От него пахнет чем-то знакомым… Не улыбается — не любит. Мешает спать, а ведь ещё не время вставать. Зачем он это делает? Плохой мужчина. Закрыть глаза. Спать.

— Я — Грегори, зови меня Грег. А ты — Вадим?

Мужчина не отстаёт. Проигнорировать — и он отвяжется. Не открывать глаз!

— Вадим, я знаю, что ты меня слышишь! Хватит корчить психа! Вставай, у нас дел невпроворот!

Поскорее

Так и вышло. Мужчина пошумел, пришла женщина, погрозила и он затих. Лёг на соседнюю кровать. Тихо. Опять всё хорошо. Скоро прилетят воробьи, а может, пойдёт снег…

Мужчина резко поднялся. Слишком резко — голова кружится — так быстро двигается.

— На, — суёт большую белую таблетку. — Глотай!

Но как же её проглотить, если нет воды? Таблетки нужно запивать — он это твёрдо знает. Он умный мальчик.

— Давай, жри! Быстрее! — строго говорит мужчина.

Вадим переворачивается на другой бок, к стене.

Внезапно мужчина хватает его, стаскивает с кровати, усаживает.

— Слушай сюда! Я ещё верю, что тебя здесь не залечили окончательно! Я верю в тебя, и ты мне нужен! Глотай!

Вадим испуган, хочет подчиниться, но ведь нельзя без воды, таблетку нужно запить! Таковы правила! Правила — это самое важное.

Мужчина начинает трясти его. Вадим тихо постанывает от страха. За что его обижают?

— Всё, Ты меня вывел! Отрой рот и съешь чёртову пилюлю! — мужчина силой разжимает ему челюсти, засовывает таблетку.

Из глаз катятся слёзы. Мужчина отпускает. Вадим отползает в угол кровати и горько плачет, пока во рту тает горькое и круглое. Он ничего не понимает: за что, почему?

Утром сцена повторяется. Но на этот раз мужчине мало впихнуть таблетку. Когда приходит улыбающаяся женщина с другими лекарствами и стаканом воды, и Вадим покорно их принимает, мужчина шёпотом кричит на него. А дальше и силой делает так, что Вадима тошнит. Сует ему пальцы в рот. Мерзко. Отвратительно. Ужасно несправедливо!

Палата превратилась в пыточную.

Днём его не радуют ни вид за окном, ни огромный пазл со слонами, который надо собрать к обеду, ни кисель. Он с ужасом ждёт вечера. И вот улыбающаяся женщина — кажется, её называют медсестрой — ведёт его обратно в палату. В камеру. Вадим жалуется ей, плачет, умоляет не возвращать к злому соседу, но женщина молчалива. За спиной с грохотом задвигается засов.

— Ну, привет, дебил! — мужчина зло ухмыляется, развалясь на кровати.

— Здравствуйте, — Вадим потупился, нерешительно переминаясь с ноги на ногу.

— Сколько сегодня подгузников испачкал? Слушай, а тебе нравится, как сестрички тебя подмывают? У них такие нежные пальчики, водят ими туда-сюда… Приятно, а?

— У них холодные руки…

Мужчина неожиданно привстал с кровати, пристально посмотрел. Вскочил. Вадим сжался, ожидая новых издевательств, но сосед вдруг обнял его и, непонятно почему, тепло сказал:

— Ну, неужели прогресс!

— … а?

— Ты заговорил!

Он не понял, чему радуется этот тип, но тоже обрадовался, почувствовав, что издевательствам пришел конец. Но новую таблетку всё же пришлось проглотить без воды.

Вадим проснулся

Не шевелясь, просто открыл глаза и осознал — по-настоящему проснулся после долгого изнурительного сна. Череда дней, проведённых в полубессознательном, расплывались в памяти тяжёлым, бессмысленным кошмаром. Его разум медленно шевельнулся в голове, потягиваясь, примеряя забытое тело, возвращаясь в него, как после долгого запоя. Реальность снова сделалась реальной. Он поднёс руку к лицу, пошевелил пальцами. Так просто. Так непривычно. Рука казалась чужой, старой знакомой, с которой не виделся годы. Мышцы послушно двигались под кожей. Хрустнул сустав. Ему даже показалось, что он чувствует, как по венам бежит кровь. Глубоко вдохнул, с наслаждением ощущая, как спёртый воздух наполняет грудь и щекочет ноздри.

Что с ним было?

Воспоминания, будто ждали приглашения. Навалились все сразу. Призраки. Врачи. Рыжая сестра. Электрошок. Вадим вздрогнул, заново переживая ужас, словно его снова пристегнули ремнями к столу.

— Проснулся? — Из теней проявился заросший седой щетиной мужчина.

Вадим узнал соседа, пичкающего его таблетками.

— Да. Кажется, да…

— Хорошо. Это хорошо… А то я уж подумал, ты так и останешься дебилом, — нарушая все мыслимые и немыслимые правила, сосед курил прямо в палате. — Хочешь? — протянул смятую пачку.

Он очень хотел, сел на кровати, взял сигарету:

— Это из-за ваших таблеток? Вы меня… вернули?

— Хм. Смотри-ка, какой догадливый! — мужчина выпустил струю дыма в потолок. — Ты у меня в долгу, парень. Даже не представляешь, через что мне пришлось пройти, чтобы попасть сюда…

— Но зачем?

— На этот вопрос отвечу позже. Кстати, с днём рождения… — лица почти не было видно, но в голосе сквозила язвительная усмешка.

— В смысле?

— Эй, не типи! Какой ещё может быть смысл у фразы «с днём рождения»?

— Но у меня день рождения в ноябре…

— Да? Отлично! Чуть не забыл — ещё и с новым годом! На дворе февраль…

— ЧТО?!

Вадим поперхнулся дымом. Кашлять нельзя — услышат. Давился, уставившись в зарешеченное окно. В свете фонаря за ним падает снег. Сплошная чернота и густая метель. Снежинки в лучах. Нет, он понимал, что провёл в клинике немало дней, но чтобы полгода… Ещё полгода вырванные из жизни. У него снова украли время, но на сей раз не недуг, а люди. Люди, которые не захотели его выслушать, разобраться, помочь. Полгода. Не приходи он тогда в больницу, успел бы поднакопить на машину, найти друзей, встретить девушку…

— Хочешь ещё одну весёлую новость?

— Валяй… те, — всегда трудно переходить на «ты», с тем, кто старше.

— Теперь ты бомж.

— В смысле?!

— Слушай, выбрось эту дурацкую фразу из головы! «В смысле, в смысле» — звучишь как идиот. Или дебил, хотя ты им и был… Тебе стукнуло восемнадцать, ты стал полноправным владельцем квартиры, между прочим, в спальном районе Москвы. «Но на хрена дебилу жилплощадь?» — подумал врач, когда подсунул тебе бумагу, где ты, пуская слюни, поставил крестик. Совершил благое дело — отказался от жилья в пользу какого-то «нуждающегося медработника»… Молодец, дебил! Побольше бы таких!