Чтение онлайн

Абхая неодолимо тянуло устроить дискуссию в ответ на слова, сказанные Шрилой Бхактисиддхантой в первые мгновения их встречи.

— Кто станет слушать послание Чайтаньи? — спросил Абхай. — Индия — зависимая страна. Прежде всего нам необходимо обрести независимость. Как можно распространять индийскую культуру, находясь под гнетом Британии?

Вопрос был задан без всякой дерзости и высокомерия, но в нем отчетливо звучал вызов. Если принимать предложение святого всерьез — а в поведении Шрилы Бхактисиддханты пока не было ничего, что указывало бы на его несерьезность, — Абхаю нужно было обязательно спросить, как можно предлагать такое, когда Индия зависима.

Тихим, низким голосом Шрила Бхактисиддханта ответил, что сознание Кришны не обязано ждать, пока в политике

Индии произойдут перемены; не зависит оно и от тех, кто управляет страной. Сознание Кришны так важно — исключительно важно, — что не может ждать.

Абхай был потрясен его смелостью. Как можно заявлять такое? Весь Индийский субконтинент, за исключением этой маленькой крыши на Ультаданге, был охвачен волнениями и, казалось бы, поддерживал то, о чем говорил Абхай. Многие влиятельные люди Бенгалии, многие святые и даже сам Ганди — все они, люди образованные и праведные, могли задать тот же вопрос, оспаривая уместность и своевременность предложений этого садху. Он же отметал их доводы как что-то совсем незначительное.

Шрила Бхактисиддханта продолжал:

— Власти всегда сменяли друг друга, они временны. Вечная реальность — это сознание Кришны, а истинное «я» — душа. Поэтому никакая созданная людьми политическая система не может по-настоящему помочь человечеству. Таково заключение ведических писаний и духовных учителей. Каждый человек — вечный слуга Бога, но, когда он начинает отождествлять себя с бренным телом, а свою нацию считать объектом поклонения, он становится жертвой иллюзии. Лидеры и последователи мировых политических движений, включая движение за независимость, только множат эту иллюзию. Подлинное же благо заключается в той деятельности, которая, будь то на индивидуальном, общественном или политическом уровне, помогает человеку подготовиться к следующей жизни и восстановить его вечные отношения со Всевышним.

Шрила Бхактисиддханта Сарасвати много раз подчеркивал эти идеи в своих работах:

Не было и не будет во всем мире благодетелей, равных Чайтанье Махапрабху и Его преданным слугам. «Блага», предлагаемые другими, — ложны; они несут больше вреда, чем пользы, тогда как Махапрабху и Его последователи дают величайшее благо, истинное и вечное, причем не для какой-то одной страны в ущерб другой, а для всей Вселенной... Милость, которую проявил Шри Чайтанья Махапрабху ко всем дживам, навсегда освобождает их от всех желаний, неудобств и несчастий... Эта милость не несет в себе ни тени зла, и дживы, получившие ее, не падут жертвами пороков этого мира.

Внимательно слушая аргументы Шрилы Бхактисиддханты Сарасвати, Абхай вспомнил слова одного бенгальского поэта, который писал, что есть много стран, менее развитых в культурном отношении по сравнению с Индией, но при этом независимых, тогда как Индия страдает от политического гнета. Абхай хорошо знал философию национализма, в которой подчеркивалось, что в первую очередь Индия должна стать независимой. Британцы угнетают и уничтожают невинных граждан — такова объективная реальность. Следовательно, независимость принесет людям благо. Духовная жизнь — роскошь, которую можно позволить себе только после обретения свободы. А в настоящий момент единственно важное духовное движение — это национально-освободительное движение Сварадж. Народное движение и есть Бог!

Но то, что Абхай вырос в семье вайшнавов, позволило ему по достоинству оценить сказанное Шрилой Бхактисиддхантой. Абхай уже понял, что Бхактисиддханта Сарасвати не был одним из множества сомнительных «садху» — в его словах звучала истина. Этот садху не выдумывал своей собственной философии. В нем не было ни воинственности, ни гордыни, хотя проповедовал он так, что не оставлял и камня на камне от практически любого другого учения. Он говорил о неподвластной времени философии Вед и наставлениях мудрецов, и Абхаю нравилось его слушать.

Иногда Шрила Бхактисиддханта говорил на английском,

иногда на бенгали и время от времени цитировал санскритские стихи из «Бхагавад-гиты», провозглашая Шри Кришну высшим авторитетом в ведическом знании. В «Бхагавад-гите» Кришна говорит, что человек должен оставить все якобы религиозные обязанности и предаться Ему, Верховной Личности Бога (сарва-дхарман паритйаджйа мам экам шаранам враджа). Это подтверждается и в «Шримад-Бхагаватам»: дхармах проджджхита-каитаво ’тра парамо нирматсаранам сатам — все прочие формы религии не чисты и потому должны быть отвергнуты. Только бхагавата-дхарма, исполнение долга ради удовольствия Верховного Господа, достойна того, чтобы ей следовать. Проповедь Шрилы Бхактисиддханты была настолько обоснованной, что всякий, кто признавал авторитет шастр, вынужден был согласиться с его выводами.

Современные люди безбожны, говорил Бхактисиддханта, они утратили веру в то, что преданное служение способно решить все проблемы, в том числе и политические. Он подверг резкой критике всех, кто, не имея знаний о душе, претендовал на положение лидеров. Он даже назвал несколько имен политических деятелей того времени, указав на их недостатки. Бхактисиддханта подчеркивал, что необходимо срочно просвещать людей при помощи духовного знания, знания о вечной душе, ее взаимоотношениях с Кришной и преданном служении, — знания, которое принесет величайшее благо человечеству.

Абхай всегда помнил о поклонении Господу Кришне и о Его наставлениях, запечатленных в «Бхагавад-гите». Его семья всегда поклонялась Господу Чайтанье Махапрабху, миссии которого посвятил себя Бхактисиддханта Сарасвати. Преданные из Гаудия-матха служили Кришне, и Абхай тоже всю жизнь поклонялся Кришне и никогда не забывал Его. Но теперь, услышав столь блестящую проповедь философии вайшнавов, он был потрясен. Он не забывал Кришну, несмотря на учебу в колледже, семью, национальное движение и прочие дела. Но слова Бхактисиддханты Сарасвати раздули тлевший в нем огонь его изначального сознания Кришны, и благодаря словам этого садху Абхай уже не просто помнил Кришну, но чувствовал, что его сознание Кришны усилилось в тысячу, в миллион раз. То, что он не мог выразить, когда был ребенком, то, что еще очень смутно ощущал в Джаганнатха-Пури, то, от чего отвлекала учеба в колледже, и то, что как зеницу ока берег в нем его отец, сейчас проснулось в груди Абхая сильнейшим ответным чувством, которое он хотел сохранить.

Он видел, что побежден, но ему это нравилось. Он вдруг вспомнил, что никогда в своей жизни не терпел поражений. Но это поражение не было потерей. Напротив, это был огромный выигрыш.

Шрила Прабхупада: Я вырос в вайшнавской семье, поэтому смог оценить его проповедь. Конечно, он говорил, обращаясь ко всем, но во мне он нашел что-то особенное. Меня же убедили его аргументы и манера изложения. Я был просто ошеломлен. Я понял: он именно тот человек, который может донести до других истинное понимание религии.

Было уже поздно. Абхай и Нарен беседовали с садху около двух часов. Один из брахмачари положил им в ладони по кусочку прасада; они встали, поблагодарили и попросили разрешения уйти.

Друзья спустились по лестнице и вышли на улицу. Уже стемнело. Кое-где горели фонари, и некоторые магазины еще работали. Абхай, глубоко удовлетворенный, обдумывал услышанное. На него произвели глубокое впечатление слова Шрилы Бхактисиддханты о том, что движение за независимость — предприятие временное и несовершенное. Теперь Абхай чувствовал себя скорее не националистом, а последователем Шрилы Бхактисиддханты. Ему пришло в голову, что было бы гораздо лучше, если бы он не был женат. Этот великий святой просил его проповедовать; Абхай мог бы немедленно присоединиться к нему. Но оставить семью для него как для грихастхи было бы безответственно.