Позвонок
Шрифт:
— Никто еще не жил вечно, — огрызнулся старшеклассник. — Но прежде, я узнаю, что случилось с моим братом. Взгляни на это. — Браун спешно подошел к ограде, где стояли мусорные баки, и достал пакет с настольной игрой.
— Что это? — не понял Брэгг.
— С этой вещью Роб проходил здесь. А затем пропал бесследно.
— Хорошо бы прочесать местность с собакой, — Позвонок почесал щетинистый подбородок. — Проблема в том, что я буду вынужден обратиться к другим Фалангам, дабы те прибрали место побоища… Следы твоего брата могут не сохраниться.
— И что ты предлагаешь?
— Есть у меня на примете
Франк сжал пакет из «Плейсити», ощутив приступ парализующей моральной боли. Небеса уже вытягивали легкий пурпур из горизонта, а о Роберте не удалось разузнать ровным счетом ничего. Были потрачены часы… Целая ночь пролетела, унеся с собой шансы найти мальчика живым. Браун разгоряченно выдохнул. Ему хотелось разорвать каждого, кто хоть как-то причастен к исчезновению Роба. И чем глубже он погружался в эти мысли, тем плотнее становилась багровая пелена на его глазах.
— Уже светает, друг. — Заметив его состояние, Ромул осторожно забрал у юноши пакет и положил рядом с оградой. — Настолка поможет определить запах твоего мальца. Ты ступай пока. Поешь, поспи хотя бы пару часов. Утром к поискам подключится полиция. Они просто не смогут игнорировать дольше. Успокой мать и соберите волонтерский поисковой отряд. Я свяжусь с тобой.
— А если настолка все же не принадлежит Робу?
— Тогда я об этом тебе сообщу. Мы встретимся, и ты предоставишь моему знакомому запах другой вещицы Роберта.
— Ты расскажешь Атланту о моей просьбе?
— Ох, как же мне не хочется погружать тебя в это клановое дерьмо, — Брэгг наигранно застонал, но улыбнулся рокочущему от злобы Брауну и согласно качнул подбородком. — Я сделаю это, Франк. Поговорю с Атлантом сегодня же, даю слово.
Армас приехал в офис, когда еще и пяти утра не было. Всю ночь он ворочался, бесплодно стараясь уснуть. Старый шрам, обезобразивший впалую щеку, ныл, будто свежий, напоминая об осколках и пламени грандиозного взрыва, в котором мужчина должен был лишиться жизни. Это было чертовски давно…
Почти под рассвет всплыло неприятное воспоминание об отчете для Атланта, который Армас так и не подготовил, а это чревато большими проблемами. Разобраться с Позвонком Ларри было приказом, и подтверждение факта исполнения было обязательным. В противном случае имелся серьезный риск подвергнуться наказанию, лучшим вариантом которого стала бы невыплата денег за проделанную работу. О худшем варианте даже думать не хотелось.
А еще приближался день оплаты аренды жилья… Потерять деньги было бы неуместно. Поэтому пришлось вырваться из объятий уютного одеяла и ехать в холодный офис, попутно проклиная себя за лень и забывчивость.
Охранники на входе без проблем пропустили строго одетого мужчину из Фаланг в темный коридор, который без суетящихся коллег выглядел куда приятнее обычного.
Армас поднялся на второй этаж и, сделав несколько шагов по направлению к собственному кабинету, остановился. Он прислушался.
Поблизости что-то грохотало, будто ветер бил открытой оконной створкой об раму снова и снова.
Но ветра на улице не было…
Ступая шаг за шагом, мужчина начал понимать, что звук доносится из его кабинета.
Стук-стук-стук… Внутри точно кто-то был — тени мелькали в узкой щели под дверью.Армас хладнокровно зарядил пистолет. Предупреждать и призывать благоразумно покинуть личную рабочую комнату он не собирался. Фаланга просто резко вломился внутрь и был твердо намерен пристрелить незваного гостя, но… опешил.
— Твою ж мать, — он со скулежом отвернулся, прикрыв пальцами глаза.
Прямо на его добротном письменном столе из красного дерева Яков одержимо имел полураздетую рыжую девушку. Ее голова была целиком поглощена Джулией, а молодое тело напряженно дергалось и трепыхалось в конвульсиях. В выпученных глазах несчастной полопались сосуды, она рефлекторно вдыхала густую слизь чудовища и тут же изрыгала ее, мучительно задыхаясь и пытаясь кашлять. Студень внутри твари окрасился кровью и желчью своей же узницы…
Но Якова это не смущало. Даже напротив, вводило в неистовое возбуждение. Он не сводил стеклянного взгляда с умирающего лица, крепко удерживая брыкающиеся ноги, его движения становились все напористее и жестче.
Охотник закончил в тот момент, когда агония жертвы достигла пика. Только тогда, тяжело дыша, Яков поправил штаны и повернулся к Армасу.
— Какого хера? — все, что сумел выдать Армас. Он развел руками, не находясь с другими вопросами.
— Ты о чем? — осклабился его напарник. Джулия отпустила рыжеволосую голову и втянулась Якову в шею, став практически незаметным склизким пятнышком.
— Это мой кабинет, ублюдок!
— Ну да.
— И что ты здесь забыл в утренних сумерках? До работы еще несколько часов!
— Ох, — мужчина осмотрелся с притворным удивлением и одернул плащ. — Извини, немного увлекся. Не думал, что затянется надолго.
— Это же Ольга?! — указал на остывающее тело Армас. — Моя новая секретарша?!
— Ну да…
— Выходит, ты ее всю ночь тут пытал?! — мужчина взялся за голову. — Законченный извращенец. Чтоб ты сдох, Яков. Чтоб ты сдох! Мой кабинет и моя секретарша! Как ты мог?! Ты что, ухмыляешься? Весело тебе?! С хрена ты такой довольный?!
Носитель Джулии засмеялся, как гиена и пожал плечами:
— Она не захотела по-хорошему. Начала заливать что-то про чувства и прочее. Не интересно было ее слушать.
— Признайся, у тебя какой-то особенный фетиш на моих помощниц? Это уже третья! Третья! И я не собираюсь тебе ее прощать, ясно? Найми свою и мучай, сколько влезет!
Яков снова расхохотался от души. Раскрасневшаяся физиономия напарника со шрамом его безумно забавляла. Веселье нарушил неожиданный телефонный звонок…
— Не спишь, Яков?
Тот мигом успокоился, став серьезным и мрачным, словно сменил маску «Талии» на маску «Мельпомены».
— Будь здрав, Ромул. Не сплю, а что?
— Работенка есть для вас с Джулией. Она ведь обладает хорошим обонянием, верно?
— Идеальным, — согласился носитель. — Кого вынюхать нужно?
— В моем квартале есть двор с заброшенным магазином. Здесь пропал один парнишка. Нужно поискать следы. За оплату, разумеется.
— Хе, — Якову снова стало смешно. Его тонкие губы задрожали, желая изогнуться. — Скажи-ка, а двор, случайно, не окружен стенами без окон? Там еще свалка, постройка какая-то неясная…