Чтение онлайн

Но он остался.

Он доказал, что не бросил. Зря я злилась, что он хотел тех же доказательств от меня.

Могла ли я их дать? Хватит мешкать. Я уже ничего не решала. Он уже миновал мою защиту.

Туман скользил среди кипарисов с красной корой, прямые и высокие стволы охраняли поляну,

где хвоя источала свежий аромат от каждого шага. Фрагмент Кена, его сущность во сне. Хоть он звал себя Вестником смерти, ему не снилась смерть, как Хайку. Его фрагмент был безопасным, как рука вокруг меня в автобусе. Укрытие, способ отогнать мир.

Мои страхи, мои искаженные отношения в прошлом — жалкие оправдания. Я не могла закрываться в себе вечность. Но мое среднее имя даст ему некую власть надо мной, да? Как моя сила сна над ним.

Это было справедливо.

Если не сработает, я выживу. Так делали люди, да? Ели зло, бились с драконами, а потом приходили домой и делали суши. Только сдаваться, как делали мы с папой, было непростительно.

— Авеовео, — сказала я, желая звучать уверенно, но вышло так, словно пятилетняя девочка сдерживала слезы.

Кен моргнул.

— Мое другое имя.

Плечи Кена заметно расслабились, появилась усмешка, которую я связывала с кицунэ. Он приблизился, жар его тела проникал глубже настоящего прикосновения.

Что-то настойчивое и уязвимое появилось в моей груди, поднялось к горлу, мешая дышать. Я пожала плечами, пытаясь смягчить то, что дала ему.

— Мама была с Гавайев.

— Ах, девушка с острова. Это объясняет волосы, — сказал он. Его глаза потемнели, стали полностью черными и бездонными.

Он поднял руку, потянул меня за хвост волос, отклоняя голову, чтобы прошептать в мое открытое

и беззащитное горло:

— Что значит «авеовео»?

Я поежилась. Его рот на мне заставил меня сжать кулаки от желания ощутить его тело, точеные мышцы, настоящую кожу, — но, если я коснусь его, то сдамся.

— Большеглазый тунец.

Он фыркнул, а потом продолжил двигаться по моему горлу к другим чувствительным местам у моего уха и виска.

Через миг я потянула его за ухо, желая увидеть его лицо.

Он поймал мой взгляд, замер, позволяя заглянуть в него, во что-то голодное и внимательное, глядящее на меня.

— Кои Авеовео Пирс, — сказал он медленно, смакуя звучные гласные и глухие согласные, — пообещай, что… — начал говорить он, но я бросилась и поцеловала его открытый рот, чтобы передать все губами, прижатыми к его губам, и ритмом нашего дыхания.

Никаких обещаний. Только это.

Что бы ни случилось, когда мы доставим папу в Японию, я не хотела обещаний Тех, эти оковы. Это должны быть мужчина и женщина и простое желание.

В дверь постучали.

Я медленно отодвинулась. Кен выглядел ошеломленно. Он облизнул уголок рта, словно хотел ощущать мой вкус дольше.

— Народ? Ужин готов, — сказала Марлин за дверью. — И я не могу удерживать папу еще дольше, — произнесла она сценическим шепотом.

Кен открыл дверь.

Сестра встала, уперев руки в бока, хмурясь, но без злобы.

— Разобрались? Хорошо. Идемте есть.

Каменные миски риса и идеально приготовленные овощи ждали нас на стойке. Папа, Марлин, Кен и я уместились за столом странной маленькой семьей.

И ели.