Чтение онлайн

– Давай, - согласно кивнул головой Владомир, снова углубляясь в книжку.

Утро порадовало затканным облаками небом, через которые нет да пробивались робкие солнечные лучи.

– К обеду распогодится поди.
– просветил меня Пушок, суетившийся около печки.

Я вяло кивнула головой и плюхнулась на стул, который тут же принял форму уютного кресла. я поджала ноги и приняла из рук домового чашку с корячим липовым чаем.

– Владомир где?
– поинтересовалась я отхлебнув горячий ароматный напиток.

– Убежал уже куда-то, -

смешно помахал ушками Пушок, - Жаворонок он по натуре, рано вскочил, чаю хлебнул и ушел. Правда к обеду вернуться обещал.

– Еще бы он к обеду не появился, - беззлобно проворчала я.

– Он хороший, - тихо сказал домовой, отставив ухват в сторону.

– Почему ты в этом так уверен?

– Знаю и все тут!
– Пушок отмахнулся лапкой и с удвоенной силой зашуровал в печи.

Я сидела в кресле обхватив чашку руками. Домовой явно что-то знал, но делиться инфор-мацией не собирался, а насколько я его знала, эту информацию из него и клещами не вытянешь. Ну, да ладно - если бы что-то серьезное было, тут же бы рассказал.

Я отставила остывший чай. Пора было приниматься за дела. А дел по горло и дела это не-приятные. Глубоко вздохнув, я решительно выбралась из уютного кресла.

Не успела я дойти до двери комнаты, как в дверь входную робко поскреблись.

– Интересно кто же у нас такой скромный?
– пробормотала я себе под нос и плюнув на об-щую непричесанность и старенький халатик, отправилась открывать дверь.

За дверью обнаружился староста в компании пяти-шести наиболее активных граждан по-селка. Пришедшие молчали, прятали глаза и робко шаркали ножкой. подождав пару минут я поняла, что игра в молчанку может продолжаться еще долго, а на улице гулял ветер и было достаточно прохладно. Насупив брови и выразив на лице общее недовольство столь ранним ви-зитом я решила прервать благородное молчание посетителей.

– Ну?

– В смысле?
– оживился староста.

– В смысле чего приперлись ни свет ни заря?

– Мы то?
– глаза поселкоправителя забегали, а сопровождающая его группа поддержки на-чала незаметно отползать к воротам. Причем делали они это с самым невинным видом - дес-кать мимо проходили, знать ничего не знаем. Староста затравлено оглянулся, кашлянул и почти шепотом выдал:

– Мы это извиниться и поблагодарить пришли.

– Перед кем и за что?

– Ну, вас то исть и перед вами тож значится, - староста глубоко и покаянно вздохнул, - Уж и не знаю что с нами приключилось такое, когда нетопырей жечь пошли.

– Это все наш газетчик виноват, - робко крикнул кто-то из группы поддержки и пока я его не разглядела, юркнул за широкие спины своих товарищей.

– Газетчик значит?
– я с трудом удержалась от рычания.
– А у вас значит своей головы на плечах нет?

Староста вздохнул еще виноватее и пожал плечами.

– Ну, виноваты мы конечно, о чем говорить. Вы не беспокойтесь - дом ларе мы заново от-строим, будет еще краше чем был.

– Не в доме дело и не в ваших извинениях, - я устало прислонилась к косяку.

– А в чем же тогда?
– староста недоуменно воззрился на меня.

– Дело в ваших делах!
–

не выдержав я хлопнула дверью. Прижавшись к ней лбом я услы-шала, как селяне переговаривались между собой.

– Чегой-то она дверями то хлопат?

– А че ей не хлопать - двери то казенные, не ей чинить ежели что.

– А я сразу говорил, неча к энтой нелюди идтить! Мы к ней по людски, дескать прости нера-зумных, а она клыки скалит да дверями хлопает!

– Ладно вам, права она кругом права, - послышался задумчивый голос старосты, - Мы во всем виноваты нам и наказание стало быть терпеть.

Активисты смущенно завздыхали и забубнили что-то уж совсем нечленораздельное, но явно покаянное. Гул голосов смолкал пока не пропал окончательно, видимо селяне вышли за ворота. Я отлепилась от двери и посмотрела на Пушка, он сидел на печке свесив короткие ножки и как-то странно смотрел на меня.

– Что?
– не выдержав спросила я.

– Так, ничего особенного. Может стоило их простить?

– Мне они вреда ни чинили, так что и прощать мне их не за что.
– отрезала я.- Пусть у Лары и ее семьи прощения просят. Хотя интересно какую метку им на память оставил Князь Огня?

Пушок хихикнул, и хитро глядя из под пушистой челки сказал:

– А чего ж ты у селян не поинтересовалась?

– Да как-то не до того было.

– У каждого, кто дома нетопырей жечь приходил жечь, на теле надпись появилась - "Не убий, а то худо будет!". Буквы на ожог похожи, слабый правда, просто краснота и все. Правда мне соседские домовые рассказали, что стоит их хозяевам о плохом чем то подумать даже, над-пись огнем жечь начинает и ожог усиливается, у некоторых даже пузыри появились. Вот так-то.

– Пузыри - это третья стадия ожога, - я машинально вспомнила курс медицины, - Оказыва-ется у Князя Огня есть чувство юмора, хотя и весьма своеобразное. Интересно а у нашего "сво-бодного журналиста" тоже такая надпись присутствует?

– Наверное, не мог же Князь проигнорировать участие Козлодоева в поджогах домов нето-пырей.
– Пушок, взмахнул ушками и пушистым шариком скатившись на пол, выскочил во двор. Через пару минут из хлева послышалось радостное похрюкивание и кудахтанье, а вскоре замычала корова. Надо будет поинтересоваться у домового - почему он не хочет, чтобы за жи-вотными следил хлевник. Хотя овинника он тоже почему-то с негодованием отверг и сам ка-ким-то непостижимым образом умудряется управляться со всем двором, и со скотиной и с ого-родом. Решив, что домовой у меня несомненно золото, я отправилась одеваться.

Привести себя толком в порядок мне конечно не дали. Едва я успела натянуть любимые (правда видавшие виды) штаны и такую же заслуженную кофту, как в сенях послышались го-лоса, которые вместе со своими обладателями плавно переместились в кухню.

– Чего стоишь, как неродной, проходи давай.
– Марес был явно не в духе, в его голосе от-четливо слышалось рычание.

– Да иду я, иду.
– Каратес тоже был не в лучшем настроении для мирных переговоров. Ин-тересно, оборотень ему уже все рассказал или решил сохранить интригу до самого конца?