Поймать лисицу
Шрифт:
— Это кто подпевала, а? — как ошпаренный подскакивает к нему Йоле.
Обидно ему не столько из-за «подпевалы», сколько из-за самой мысли, что, мол, у партизан у самих ничего нет.
— Подпевала, подпевала! — дразнит долговязый и добавляет: — Овечье дерьмо ты получишь, вот что!
— А ну, подойди-ка! Вот ты у меня действительно получишь!
Йоле принимает борцовскую стойку, поджидая обидчика. А тот словно только того и ждал.
И опять вокруг сгрудились ребята, наблюдая за поединком, и опять Йоле старается доказать этим дурням, что он сильнее. Ему трудно понять, как они могут
Но он не прочь побороться. Ему даже нравится. Есть чем заполнить время перед тем, как идти домой, а заодно он покажет этому зеленому [5] , кто такие красные и насколько они сильнее.
— Дай ему как следует, Буде! — подзадоривают длинного приятели. — Ты же выше!
«Да будь ты хоть вдвое выше, это тебе все равно не поможет», — думает Йоле, крепко зажав парня.
— Держись, Йоле! — слышит он голоса своих. — Не сдавайся!
Скорее небо упадет на землю, чем он даст себя победить. Это ведь борьба партизана с четником.
5
Так герой повести называет четников.
Йоле все крепче сжимает кольцо рук, делает резкое движение плечом, и вот уже длинный обмяк, а в следующее мгновение лежит на спине. Йоле — сверху. Его друзья ликуют. Йоле почему-то кажется, что эти восторженные возгласы слышат там, внизу, пришедшие в деревню партизаны. Ему того и надо. Довольный, он отпускает побежденного со словами:
— А карандаш мне все-таки подарят, понял? — И на всякий случай добавляет: — Или половину карандаша.
— Да плевал я, что тебе подарят твои партизаны, — со злостью говорит длинный, поднимаясь и отряхиваясь.
— Мне всегда что-нибудь дарят, — продолжает Йоле. — А тебе что дают твои четники? — поддразнивает он.
— Так я тебе и сказал, — бросает в ответ долговязый и уходит прочь.
— А у него есть целая сумка патронов, — отвечает вместо него какой-то маленький мальчик, убегая вслед за длинным.
Целая сумка патронов… Йоле с Рыжим переглянулись.
— Кто же ему дал патроны-то, чтоб он провалился? — спрашивает Йоле Рыжего, когда они гонят домой овец.
— Да кто ему даст? Стащил небось, — высказывает предположение Рыжий.
— Стащил, говоришь? — задумчиво повторяет Йоле и многозначительно смотрит на Рыжего.
— Конечно, — отвечает Рыжий.
Оба замолчали. Ребята гурьбой шли рядом с ними.
— Я знаю, кто такие пролетарии, а ты — не знаешь! — слышится детский звонкий голосок.
— Ну, кто?
— Это те, которые пролетают по деревне, — уверенно отвечает мальчик.
Лена рассмеялась. Рыжий обернулся, взгляды их встретились. Ее улыбка почему-то сразу же погасла.
Вечером Йоле и Рыжий ходили по дворам, с любопытством подсаживались к бойцам, которые чистили оружие. Ребята спрашивали, как его разбирать, как стрелять. Хотелось хоть немножко подержать винтовку в руках.
— Только подержу, — попросил Рыжий какого— то усача. И тот ему дал. — До чего ж красивая! — с таким восторгом сказал Рыжий, что партизан
улыбнулся.«Если бы ее выпустил из рук четник, с каким удовольствием я взял бы ее себе», — думал мальчик, возвращая винтовку хозяину.
А Йоле тем временем разглядывал итальянскую винтовку. Примерял ее, прикладывал к плечу, целился.
— Хочешь быть партизаном? — спросил у него какой-то боец.
— Конечно! — не задумываясь, ответил Йоле. — Да только вот мама не пускает.
Партизаны дружно расхохотались.
— Ну что смешного? — заступилась за Йоле девушка-партизанка. — Он правильно ответил.
Она ласково погладила мальчика по голове, а потом взяла за руку и повела с собой. Йоле без возражений пошел. «Какие глаза у нее красивые, — думал он. — И какая мягкая ладонь».
Девушка привела его в палатку — уже при входе Йоле понял, что здесь царство медицины. Пахло карболкой, йодом, еще какими-то лекарствами. Запахи были ему неприятны, но ради этой чудесной девушки мальчик готов был и потерпеть.
— Как тебя зовут? — спросила она, роясь в санитарной сумке.
— Йоле, — ответил он, засмотревшись на ее глаза.
— Хорошее имя, — проговорила девушка, доставая из сумки пакетик с конфетами. — На, держи. — И протянула ему пакетик. — Это тебе.
— Не надо, спасибо. — Йоле смутился.
«Видно, считает меня ребенком, который только и ждет, чтоб его угостили конфеткой!» Он снова взглянул девушке в глаза — прекрасные, синие-синие, как цветущий лен.
— Прости, Йоле. Я думала, ты еще маленький, а ты, оказывается, уже взрослый. — Она лукаво смотрела на него. — А ты случайно не куришь?
Мальчик покачал головой.
— Ну вот, все время ошибаюсь! — звонко рассмеялась девушка. — Не куришь — значит, еще не большой, а не хочешь конфет — значит, уже не маленький.
— Я большой, — ответил Йоле. — Старший в доме. Только вот не курю.
— A-а, вот как, — сказала она, закуривая. — Потому мать и не пускает тебя в партизаны?
— Да. И еще из-за Райко.
Она села напротив, разглядывая его.
— Кто этот Райко?
— Мой старший брат. Ушел в партизаны и погиб на Неретве.
Рука, в которой она держала сигарету, задрожала. Девушка молча глядела на него, в глазах ее стояли слезы.
— Вот оно что, — сказала она взволнованно и встала.
Какое-то время она ходила по палатке из угла в угол, потом остановилась у входа. Долго стояла, задумавшись, курила. А мальчик смотрел на нее, такую непохожую на всех остальных женщин! Ее непокрытая голова… Он никогда не замечал у деревенских девушек этой нежной линии шеи. Как будто они специально скрывали ее.
— А тебя как зовут? — спросил Йоле.
Девушка, уже успокоившись, обернулась к нему.
— Дарья.
— Дарья, — повторил мальчик, и это имя нежным звоном отозвалось в его груди. — Какое странное имя, — сказал он. — Я такого и не слышал.
— Это русское имя, — пояснила она. — Мое имя — Дара, но товарищи прозвали меня Дарьей. Говорят, так красивее.
— Да, — согласился мальчик. — Я тоже буду тебя так называть.
Ему очень нравилась и она, и ее имя.
Девушка улыбнулась.
— Хорошо, Йоле.
Взглянув на часы, она удивилась, что прошло так много времени.