Поворот
Шрифт:
Точно. Я не понимал, что сейчас между нами произошло, но ощущения были странными, неизвестными и немного пугающими. Но давайте не будем обращать на это внимания, а спустимся вниз и продолжим общение с ее семьей. Без проблем.
Я тяжело сглотнул. Я не мог прямо сейчас спуститься вниз. — Ты иди, — сказал я, поднимаясь со стула, — а мне нужно зайти в уборную.
Мне нужна была минута поправить затвердевший член и, может быть, пара минут, чтобы решить, как пережить предстоящие выходные.
Глава 17
Миа
Мои
Лучшей частью было оформление. Столы, барная стойка, напольные вазы по углам зала были заполнены лилиями всевозможных цветов. Это было настоящее буйство красок, и когда я впервые вошла в зал под руку с бабушкой, то, увидев всю эту красоту, у нее от восхищения заблестели глаза.
За столом я сидела между ней и Джеем, вместе с родителями и братом. Мы ели торт: нежнейший бисквит с легкой клубничной прослойкой и не приторным воздушным кремом. Это было прекрасным завершением удивительного ужина с вкуснейшими блюдами. Или я просто была слишком голодной, и мне все казалось очень вкусным.
Бабушка тоже сегодня блистала в серо—голубом платье ниже колен с кружевными рукавами. Ее седые, но все еще густые волосы, были уложены в объемный боб, обрамляющий слегка подкрашенное лицо. Бабушка украсила вырез платья брошью, подаренной дедушкой на их серебряную свадьбу: изумрудно—зеленую лилию с топазом по центру и листьями, инкрустированными бриллиантами. В детстве я часто любовалась и играла с этим украшением, но строго под бабушкиным контролем.
Она весь вечер светилась от счастья и веселилась. Но больше всего, ее поразил момент, когда приглушили свет и выкатили квадратный, четырех ярусный торт, украшенный понизу розовыми лилиями из мастики и 80-ю свечами.
Ее рука взметнулась к груди и, чуть не разрыдавшись, она заявила, что ни за что не сможет задуть столько свечей самостоятельно. Поэтому позвала меня, Пейдж, Кэмерона и девочек на помощь. Затем гости, пришедшие выказать свое уважение прекрасной пожилой женщине, запели: «С днем рождения!».
И сейчас, когда я маленькими кусочками ела торт, стараясь растянуть удовольствие, начали произносить речи и тосты. Первым говорил мой отец, красноречиво и с почтением, отдавая дань своей матери. Его речь была короткой, папа славился своей лаконичностью. Даже его лекции в университете заканчивались раньше положенного, потому что, когда дело касалось слов, папа предпочитал качество количеству, к тому же он не был человеком, обожавшим звук своего голоса. В отличие от моей мамы. Она была юристом, и, кажется, это все объясняет.
После папы, эстафета перешла к другим гостям: к священнику бабушки; к Глории — подруге, живущей по соседству уже более 30 лет; к Харви Уоллесу — другу и деловому партнеру дедушки, они вместе открыли рекламное агентство «Уоттерс и Уоллес», в последствии, ставшим одним из самых успешных в городе.
Фрея и Эбигейл подружились с ровесниками, мальчиком и девочкой, которые, по всей видимости,
были детьми моей троюродной сестры. Дети бегали между столами, я уверена, родители разрешили им это делать, при условии, что они не будут слишком шуметь. В тайне мне хотелось присоединиться к ним, а не быть взрослой и не сидеть за столом.Последним, кто встал и взял микрофон, был мой брат, и я не смогла сдержать пробившую меня дрожь. Она превратилась в панику, когда Кэмерон поднялся на сцену, и диджей протянул ему акустическую гитару. Кэм не всегда понимал, что было уместно, а что нет, поэтому его выступление могло превратиться в кошмар или даже стать позорным.
Однако мне не стоило волноваться. Его песня была на мотив кантри, а слова простыми и шутливыми, описывающими его детские воспоминания и время, проведенное с бабушкой. Она всем нравилась. Пробежавшись глазами по залу, я видела только улыбающиеся лица, изумленный взгляд Джея и, конечно же, довольную бабушку, она смотрела на Кэма с широкой улыбкой.
Когда мой брат закончил песню, не корча гримасы, я, как и все остальные, поднялась со своего места, искупав его в бурных овациях.
Диджей объявил время танцев, приглашая всех на танцпол. Я посмотрела на стол и поняла, что мне нечего было пить. Увидев длинную очередь в баре, тяжело вздохнув, я села обратно.
— Похоже, меня продинамили, — сказал Джей, падая обратно на свой стул.
Что? Проследив за его взглядом, я увидела Фрею посреди танцпола вместе с другими девочками, с которыми она играла раньше. Они прыгали в их милых платьицах, нелепо танцуя под песню Jump Around группы House of Pain’s.
Ах, точно. Моя племянница обещала первы танец Джею. Хихикнув, я сказала, — Тебе не стоит доверять легкомысленным обещаниям пятилетней девочки.
Он посмотрел на меня полным боли взглядом. — Как хорошо, что здесь открытый бар, так что я смогу утопить свое горе в бутылке.
— Ой, не расстраивайся, хочешь, я с тобой потанцую, — предложила я, дразня улыбкой.
Во взгляде Джея пропала вся игривость, и мне было больно от этого взгляда, я пожалела о сказанном. Но быстро исправилась. — Или это нарушит первое правило?
Он ничего не ответил, только сверлил меня взглядом и не улыбался. Я понятия не имела, о чем он сейчас думал, но было ясно, что это были далеко не веселые мысли.
— Да, пожалуй, это плохая идея, — наконец ответил он. — Прости.
Все нормально. Мне плевать. МНЕ ПЛЕВАТЬ! Мои щеки начали краснеть, а в горле образовался ком. Черт!
— Без проблем, — с трудом ответила я, стараясь выглядеть расслабленной и не обиженной. — Тогда вместо этого ты можешь принести мне выпить.
Бровь Джея взметнулась вверх, он сжал губы, но не стал возражать.
— Я буду маргариту, — сказала я, а затем добавила. — Пожалуйста.
— Я скоро вернусь, — он поднялся со стула, застегнул пиджак и направился в сторону бара.
Я проследила за ним взглядом. На нем был костюм графитового цвета, светло—серая рубашка и подходящий по цвету галстук. Ранее, когда мы выезжали из дома родителей, и я увидела его, спускающегося по лестнице в костюме, который идеально подчеркивал его широкие плечи и тонкую талию, мне хотелось, чтобы рядом была бабушка, и я смогла бы ее обнять и поблагодарить за то, что она решила отпраздновать свой день рождения и устроить официальный прием.