Чтение онлайн

На смуглом и морщинистом лице появилась улыбка. Он выжидательно посмотрел в нашу сторону.

– Не подскажете, как нам попасть на пристань? Хоть на какую-нибудь. Мы на пароход опаздываем. А нам сегодня отплывать надо.

– Подскажу! – Монах указал рукой. – Вон туда надо. Прямо и не сворачивая. Там монастырь Святой Анны, у него и пристань. Как раз к пароходу и придете. Если не будете задерживаться.

– Не будем мы задерживаться! – Буркнул Игорь. – Уже находились! Спасибо, отче! Мы пошли.

– Может, ко мне зайдете? – Предложил монах. – Воды холодной попьете? Отдохнете?

– Да нет, спасибо, – Сергей поправил на плечах рюкзак. – Вы нам и так помогли.

Мы махнули монаху рукой

и отправились в указанном им направлении.

– Я буду молиться за вас! – Услышали мы в спину.

Монах долгим взглядом посмотрел нам вслед и снова принялся за работу.

Идти было легко. Мы шли быстрым шагом и скоро показались знакомые крыши монастыря. Теперь мы уже не заблудимся. А там внизу уже замаячила пристань. И по времени мы как раз успеваем.

Вдруг Игорь резко остановился.

– Стойте! Это прямо наваждение на нас какое-то!

– А что такое?

– Ну как что! – Почти закричал Игорь. – С нами монах на каком языке разговаривал?

– На гре… Ох, Господи! – Я хлопнул себя по лбу. – Он же с нами по гречески разговаривал! А мы только сейчас сообразили!

Мы уставились друг на друга.

Сергей от досады плюнул и, отшвырнув рюкзак, сел на землю.

– Ну, какие же мы бестолковые! Опять свой шанс упустили! Может, он и был старцем?

Игорь вздохнул:

– Назад?..

Я посмотрел на море. Белой точкой показался наш пароход.

– Не успеем. Он нам точно сказал, что как раз придем к пароходу.

И мы побрели на пристань.

Уже когда отчалили, и земля стала отдаляться, уступая место голубой воде, договорились, что обязательно встретимся здесь в следующем году и продолжим поиски незримых старцев.

…Но в следующем году у нас ничего не получилось. Как и в другом. Судьба нас постепенно развела своими проблемами и жизненной суетой. Да и необходимости у моих друзей такой уже не было.

У Сергея постепенно все наладилось само собой с бизнесом.

А у Игоря совершенно выздоровела дочь. Тоже как-то самой собой. Жалуется только, что врачи затаскали ее по всяким врачебным конференциям: показывают как экспонат.

Ну а я… Я еще когда-нибудь вернусь. Хотя бы для того, чтобы просто посмотреть на того монаха, который обрабатывает землю.

Когда приступали к восстановлению монастыря, всюду царили мерзость и запустение. Монашеские кельи раньше использовались как продовольственные склады, состояние оказалось более-менее сносным, поэтому их решили заселить строителями на время ремонта. Летом в них жить еще хорошо. Но вот зимой, как оказалось, туговато. Помещения продувались насквозь, от стен тянуло сырым холодом. Днем спасала работа, вечером грелись крепким горячим чаем. На ночь закутывались, кто во что нашел. Сначала было тепло, но потом тело остывало, сон уже не шел, и люди с нетерпением ждали утра. Однако никто не роптал и не капризничал. Все понимали временные трудности и старались терпеть.

Центральный храм был разрушен почти до основания. Видимо, в свое время богоборцы именно на него направили всю свою ярость и злобу. Хорошо сохранились монастырские стены. В некоторых местах они покосились, но, чтобы выправить их, можно было обойтись небольшими усилиями, как материальными, так и человеческими.

Вобщем, работы хватало. О помощи со стороны особенно не заботились: благотворителей не искали, а сами они не объявлялись. Лишь бы Господь не оставил. Главное, не предаться унынию.

Так как без службы обойтись все равно нельзя, стали служить в небольшой часовенке. В ней обустроили все необходимое, положенное по чину.

Было трудно. Даже очень. Наваливалась психологическая усталость.

Особенно в первое время. Не верилось, что можно что-то сделать своими жалкими силами. А тут еще строители разбежались. Не оправдались их надежды на легкий заработок и приемлемые условия жизни. Пришлось самим осваивать профессии каменщика, штукатура, маляра и прочих специальностей. Но потом потихоньку дело пошло. Слухи о том, что монахи восстанавливают монастырь, распространились по округе. К нам потянулись люди. Помогали, чем могли, а когда среди прихожан нашлись строители, результаты труда стали еще более заметными. Все заметно приободрились, начали строить планы по восстановлению главного храма. Его одели в леса, работу не прекращали ни на один день.

А службы между тем шли своим чередом. Священников было двое: отец Никодим и отец Никифор. Службу вели ревностно, благопристойно. И если сначала в нетопленном помещении скромно стояли по углам два-три человека, то уже скоро всем места стало не хватать. Стосковался народ по Богу! Не вытравили эти тягу за годы лихолетья!

Вопрос о восстановлении центрального храма становился все более насущным. Вот только с материалами возникла проблема. Попросту говоря, они подошли к концу. Денег не хватало даже на мешок цемента. Люди, конечно, жертвовали тем немногим, что могли выделить, но этого было мало.

А тут еще вдобавок на нашу голову свалились два искушения.

Первым искушением был Ванюшка. Он прибился к нам по весне. Трудно сказать, какое у него было настоящее имя, потому что отзывался на любое. Но имя «Ванюшка» подходило к нему больше. Откуда появился, не знал никто. В старенькой одежонке с чужого плеча, вечно грязный и, судя по всему, всегда голодный. За отсутствием жилья настоятель поселил в одном из подсобных помещений. Не гнать же, как собаку! В качестве ответной благодарности Ванюшка, не жалея сил и своих весьма ограниченных умственных способностей, работал на строительстве подсобником. С головой, конечно, у него не все было нормально. О чем говорил, понять было трудно. Дикция оставляла желать лучшего, да и мысли разлетались в разные стороны, как птицы. Все время улыбался, иногда ни с того ни с сего затягивал детские песни. Учитывая, что голоса у него было столько же, сколько и слуха, впечатление производил просто потрясающее! Вобщем, был местным юродивым. Но ко всем относился доброжелательно, часто раздавал конфеты и другое угощение, которое ему самому изредка перепадало.

Его терпели. Тем более, обнаружилась за ним одна особенность, присущая Божьим детям: видел грешки других. Иногда подойдет к кому-нибудь и шепнет что-то на ушко. Человек и зальется краской! Иной начинает испуганно озираться, другой ругается и чуть ли не бросается с кулаками. Но что с юродивого возьмешь! С глупой улыбкой отойдет и при этом кланяется в пояс обидчику. Дурачок, одно слово!.. Из всех работ по строительству ему доверяли только замешивать раствор: работа несложная, но тяжелая. Поэтому охотников на нее не наблюдалось. А Ванюшка ее с радостью выполнял. Здесь и нашел свое место.

И все было бы ничего, если бы он только нормально себя вел на литургиях. А так задолго бросал свою работу и усаживался прямо посредине перед алтарем на холодном каменистом полу в ожидании службы.

После возгласа «Благословенно Царство Отца и Сына и Святого Духа ныне и присно и во веки веков!» становился на колени и больше уже не поднимался. Но это еще было полбеды. Когда вступал хор, он тоже начинал подтягивать. Сначала тихонько, потом все более вдохновенно, при этом начинал размахивать руками и подпрыгивать от возбуждения. Улыбка становилась еще шире, а на лице начинало светиться искреннее счастье. Когда полагалось кланяться, поклоны клал с усердием, едва не разбивая лоб об каменные плиты.