Повелители кладов
Шрифт:
Спускались Никос и Лешка с горы вопреки всем правилам страховки, в результате чего у одного оказалась ободрана коленка, а второй чуть не заработал синяк, полетев вниз лицом на придорожную щебенку.
Вовка уже стоял около мотоцикла и шипел нечто невразумительное, показывая, что нужно немедленно заводить мотоцикл. Никос уже было вставил ключ в замок зажигания, а потом покачал головой.
— Нет, так они нас услышат. Мы отсюда скатимся без мотора.
Вовка и Лешка тут же оценили сообразительность своего приятеля и, подхватив с двух сторон руль мотоцикла, поволокли его вниз по шоссе. Сильно подталкивать мотоцикл не пришлось, потому что спуск оказался достаточно крутым, чтобы агрегат набрал
— Деваться им некуда, — комментировал происходящие события Никос. — Я понял, чего они хотят. Они сейчас перейдут на соседнее шоссе, а там сядут на автобус до Иерапетры. Я думаю, именно туда им и надо. Наверное, там у Ставракиса причалено какое-нибудь суденышко, на котором они хотят покинуть Крит под видом рыбаков. Возможно, уже даже какие-то документы оформлены, чтобы их лишний раз не проверяли. Ну, лицензия или что-то в этом роде.
— Все складывается отлично! — хлопнул себя руками по коленям Вовка, за что чуть тут же не поплатился, поскольку едва не вылетел из седла. — Давай заводи мотор, мы уже достаточно далеко отъехали. Пока они будут чапать до параллельного шоссе, найдем полицию и наведем их на след этих жуликов.
— У меня есть план получше, — возразил Никос.
— Какой? — стали приставать к нему ребята.
— Сами скоро все увидите, — пообещал Никос. — Только молчите и ничему не удивляйтесь.
С этими словами он завел мотор, и мотоцикл, обрадованно вздрогнув, ринулся вперед.
Свернув на шоссе, Никос, вопреки ожиданиям Вовки и Лешки, помчался, судя по указателю, почему-то не в Иерапетру, а в обратную сторону. Поскольку Никос не желал давать никаких объяснений, ребятам оставалось сидеть и ждать, надеясь, что светлая голова их товарища не подведет и на этот раз.
Они мчались по шоссе уже минут десять, когда вдалеке, в цепи придорожных деревьев замелькали фары рейсового автобуса, который совершал свой первый рейс в курортный городишко на южном побережье Крита. Никос притормозил, развернулся и стал поджидать, когда автобус подъедет поближе. Как только рейсовик оказался метрах в пятидесяти, Никос рванул по левой стороне шоссе вдоль машины и принялся отчаянно сигналить.
Водитель, который по привычке крутил баранку, углубившись в свои мысли, не сразу сообразил, в чем дело. Потом наконец он понял, что что-то происходит, автобус съехал поближе к обочине и, пыхтя как паровоз, остановился. Никос подогнал мотоцикл к обочине, посмотрел вокруг, запоминая место, и задвинул своего железного коня в кусты, которые совершенно скрыли его, будто патентованный гараж из бронебойного листа.
— Брат меня убьет, — в который раз повторил Никос и шагнул в гостеприимно открытые дверцы автобуса.
Водитель, недовольный, что его отрывают от работы и сбивают ему график движения, набросился на Никоса, сразу разгадав в нем местного. Вовка и Лешка стояли у приступочки входа в автобус и молчали. Никос, выдержав паузу, чтобы водитель смог выговориться, стал, в свою очередь, что-то весьма экспрессивно ему рассказывать, то и дело подкрепляя свою речь выразительными жестами. Глаза грека возбужденно заблестели, а усы воинственно встопорщились. Уточнив какие-то нужные ему детали, он знаками показал, чтобы ребята забирались в пустой по раннему времени салон, дверь с шипением затворилась, и автобус, отъехав от незапланированной остановки, продолжил движение по маршруту.
Шофер включил радиосвязь и принялся с кем-то переговариваться.
Довольный Никос подошел к ребятам, плюхнулся рядом с ними на мягкое сиденье и еще раз предупредил:
— Главное, ничему не удивляйтесь и молчите. И еще —
особо не высовывайтесь из-за сидений. Мало ли что — вдруг они вас узнают.— Кто они? Полицейские? — не понял Вовка.
— Нет, они, — не раскрыл свои карты Никос и, нажав на кнопку, улегся в кресле в удобной позе. — Отдыхайте, господа, отдыхайте пока!
Автобус несся вперед, Никос, приняв почти горизонтальное положение, сладко подремывал, но Вовке с Лешкой было не до отдыха.
— Никос, — дергали они его то и дело, — Никос, так нечестно. Ну-ка выкладывай, что ты задумал!
Но рассказывать уже было поздно. Автобус притормозил около живописной группы из трех человек. Один из них, в выцветшей тельняшке и засаленной морской фуражке, первым вскочил с камня, на котором сидела троица ранних пассажиров. Его плохо выскобленное бритвой лицо просунулось в салон, и ребята тут же его узнали — это был Ставракис. Они надвинули бейсболки пониже на глаза и сделали вид, что досматривают третий сон.
Ставракис о чем-то спросил водителя, тот утвердительно кивнул. А в салон, как медведь, нашедший наконец берлогу, уже лез Бутяков. За ним поспевал Грибков-Майский — с огромным фиолетово-желтым фонарем под глазом.
— Иерапетра? — пробасил Бутяков, вероятно, не доверявший Ставракису.
— Йес, йес, — подтвердил водитель.
Бутяков вынул из кармана какую-то крупную купюру, сунул ее шоферу и потребовал:
— Отвезешь в Иерапетру, на лодочную станцию, боат стэйшн. Понял?
— Боат, йес.
— Гриб, как по-английски будет "гавань"?
— Xарборд, — буркнул Грибков-Майский, скорчившийся во втором ряду.
Водитель несколько раз кивнул, знаками показывая, что он все прекрасно понял и доставит господ на лодочную станцию в Иерапетре, и автобус снова отправился в путь.
Вскоре, убаюканные плавным покачиванием, задремали на своих сиденьях и Ставракис, и Бутяков, и Грибков-Майский. Иначе они, наверное, удивились бы, почему автобус с хронической регулярностью пролетает мимо положенных остановок. Наконец за поворотом показались беленькие домики курортного местечка Иерапетра, и автобус, не снижая скорости, поскольку еще было довольно раннее утро и все туристы спали в гостиницах, отельчиках, апартаментах и бунгало, ворвался в город.
Пробудившись с помощью какого-то шестого чувства, Грибков-Майский и Бутяков стали потягиваться, толкнули Ставракиса и принялись что-то тихо обсуждать.
Автобус тем временем, мягко покачиваясь на поворотах, двигался к конечному пункту своего путешествия. Наконец водитель притормозил на какой-то улочке, открыл дверь и гостеприимным жестом показал вперед:
— Плиз, плиз.
Грибков-Майский с Бутяковым подхватили свои пожитки и двинулись к выходу. Как только они оказались на улице, из дверей дома, у которого остановился автобус, выскочили четверо статных молодых людей в полицейской форме, и не успели тюменские жулики сказать "мама", как на их запястьях хищно щелкнули челюстями стальные наручники. Ставракиса из автобуса пришлось выволакивать, поскольку он, сообразив, что коварный водитель привез их вовсе не к лодочной станции, а прямехонько к полицейскому участку, пытался схорониться под сиденьями.
Последними из автобуса вышли ребята, к которым тут же подошел начальник полицейского управления и принялся похлопывать их по спинам, говоря какие-то лестные слова, понял которые, увы, лишь Никос.
— И что, и это все?! — разочарованно пробормотал Вовка, оглядываясь кругом. — Эта погоня начиналась так здорово, со скрипом тормозов, лихими поворотами, слежкой в горах! И вдруг вместо последующей перестрелки и задержания катера жуликов в Средиземном море с помощью десантников, прыгающих с самолета вниз прямо в аквалангах, вот такая банальная концовка?