Повелитель механизмов
Шрифт:
— Как вас подать?
Я вздрогнул. Дворецкий или кто тут за него, невнятного вида пожилой мужчина, внезапно объявился рядом со мной.
— Я тебе, что бокал вина? — негодуя, произнес я. — Зови сюда хозяйку или я начну лапать тут служанок.
— Будет немедленно исполнено, гражданин Феррат.
Это точно шутка Змеи, кто бы еще мог надоумить этого олуха так приветствовать уважаемых гостей. Маловероятно, что неуважаемые гости к Асани захаживали, по крайней мере, через главный вход. И зная любовь к не самым аппетитным шуткам, я готов был побиться об заклад, что этот дворецкий мог одной рукой согнуть подкову. Служанок, что удивительно в ближайшем пространстве не наблюдалось,
О, да тут еще развесили картины, на которых были изображены все величайшие отпрыски семьи Асани. До чего же унылые рожи. Все банкиры, ростовщики и богатые торговцы какие-то унылые, лишенные жизни. Я давно это отметил, неудивительно, что Асани так угнетала эта обстановка, не хотела она топить свою природную непоседливость и свободолюбие в сундук с золотом? Я ее понимаю, но она оказалась заложником чужих желаний, ей не удаться пробить ледяную стены состоящую из этих укоряющих взглядов с картин великих предков. Если конечно ей никто не поможет, например, развеселый и разудалый кузнец, а точнее — я.
Ирония в том, что я находился в точно таком же положении, как и Асани. Вот только это был мой личный выбор и, да, я доволен этим выбором! Редкий случай, когда желания человека совпали с реальным положением вещей. Жаль не знаю, как я этого добился, подсказал бы Змеюшке… а вот, кстати, и она.
— Привет, — не оборачиваясь, произнес я.
Женщина у меня за спиной остановилась, удивленная тем, что я сумел почувствовать, как она подкрадывается ко мне. Если бы она спросила, как я это сделал, я бы сказал, что увидел ее отражение в глазах… "Иеремия Аквилон Третий"… надпись под картиной такая неразборчивая, что я не рискну утверждать в правильности своего прочтения. Да и семейное имя у Асани не Аквилон, неужели некая прабабка этой веселой семейки порезвилась на шелковых кроватях с разорившимся аристократиком. Титул то всем хочется купить как можно дешевле.
— Привет, ты меня удивил.
Да, удивление Асани можно было потрогать руками, так явственно оно ощущалось, словно было соткано из лунных лучей.
— Чем же я могу удивить столь многоопытную особу?
— Прекрати!
— Что-то ты не в духе, я помешал?
— Нет, просто… я не в духе! Могу я быть не в духе?!
— Можешь, ты все можешь, только не забывай, что я могу и ответить.
Я игриво подмигнул, это возымело действие, она постаралась взять себя в руки. Впрочем, мне показалось или Асани не была разозлена, скорее она была… не в своей тарелке… словно ей выбили почву из-под ног. Даже могу сказать, кто виноват в этом ее состоянии, именно по этой причине я не смел злиться на соседку.
— Так что случилось? Расскажи доброму дяде, он все поймет и не будет смеяться!
— Очень надо! — она фыркнула и высокомерно вздернула свой нос. Потом сменила праведный гнев на милость: — Раз пришел, придется тебя кормить, ты в гости просто так не ходишь…
— По правде сказать, я просто так пришел, без особой на то причины.
Я пожал плечами и задумчиво поскреб между ушей. Прикосновения к гладкой коже черепа помогали сосредоточиться. Боюсь, я втайне страшился того, что мои неосторожные действия могли вызвать необратимые, даже фатальные перемены в душе Асани. И я маскировал свой страх даже от самого себя. К счастью, не смотря на легкую растерянность, Асани оставалась
сама самой и не пыталась меня соблазнить или начать проповедовать.Ее легкая растерянность скорее проистекала из иного русла, вот только интересно какого?
Меня накормили сытным завтраком и светской беседой, Асани оказалась удивительной мастерицей по части ведения застольных разговоров. За все то время пока я опускал ложку в тарелку с супом, она ни разу не заикалась о политике, экономике и других "особо приятных" тем, вызывающих стойкое желание опорожнить кишечник. Я был благодарен за это, мало приятного есть вкусную (на самом деле) еду и при этом слушать очередную особо пикантную сплетню про то, как некий судья поковырялся в зубах на званом обеде.
— Тебе с таким красноречием надо у трибуны речи вести, а не за столом сидеть, — погладив ощутимо округлившийся живот, заметил я.
— Я так понимаю, это завуалированное "спасибо", очень рада ты как всегда душка!
— Не стоит, достаточно только хорошо меня накормить и я буду лапочкой.
— А лапочка так и будет сидеть тут или изволит пошевелить ножками?
Сарказма в голосе Асани хватило бы на целый полк бравых мечников, да вот беда они все сплошь неприлично разговаривают.
— Изволит, изволит, а то твои слуги, уверен, надломились, пока этот гигантский стол тащили в гостиную.
— О моих слугах не волнуйся, я им для того спины и разминаю розгами, чтобы они тяжести, не надрываясь, таскали. Пошли! Мне не нравится этот зал, опротивело тут уже сидеть.
Асани устало потерла виски, на миг я ее пожалел, только на миг, я тоже бываю порядочной сволочью.
— Чем же тебя не устроили лики благородных предков? — спросил я, отрывая свой отяжелевший зад от мягкого кресла.
— Быть может тем, что они такие же, как я. А я терпеть не могу посягательств на свое превосходство, — пожав плечиками, ответила Асани и пошла к выходу из зала.
— Честный ответ…
— А какого ответа ты ожидал? — спросила она на ходу. — Я же торговка и знаю цену на любой товар и даже на дружбу.
Я задумчиво приподнял брови, она права, мы рабы своего устоявшегося мировоззрения и не в силах его изменить. По крайней мере, большинство из нас и еще меньше тех, кто могут перестать быть рабами и стать хозяевами своих привычек.
Может Асани иногда такую бурю размышлений породить одной своей случайно оброненной фразой! Можно даже обсудить с ней эти мысли, уверен, она найдет их очень забавными, она не осознает себя рабой судьбы. А жаль, такой талант, такая сила пропадает!
Надо будет с ней хорошенько поработать, чтобы она вырвалась из этого многовекового семейного болота. Ни много, ни мало. Умею я ставить себе умопомрачительные цели! А пока прогуляемся по этому особняку, ознакомимся с местными шедеврами, раз он мне напомнил музей, то пусть хозяйка преобразится в экскурсовода. Это у нее неплохо получится, она и так живет тут, как посетитель.
Мы прошли несколько ничем не примечательных комнат. Я даже в тайне разочаровался, кажется, Асани решила, что меня совершенно не интересует история жизни ее семьи, которая была щедро представлена в виде всевозможных предметов быта. Я только мельком замечал, например, вазы, созданные в те времена, когда об эльфах никто даже не слышал, или мебель, столь древнюю, что она уже превратилась в живые экспонаты. Использовать ее по назначению не рискнул бы ни один добропорядочный коллекционер древностей, а захоти я расположиться на одном из этих диванчиков, как тот жалобно заскулит, настоятельно рекомендуя найти иное место для лежки. Так что мне оставалось только поспешать за широким, совсем не женским шагом Асани и по пути оглядывать окрестности.