Повелитель майя
Шрифт:
Женщины молча стояли у входов в хижины или же хлопотали рядом с ними по хозяйству. Они были одеты в белые прямоугольные платья, вышитые узорами, или же в юбки, представлявшие собой кусок ткани, обернутый вокруг талии и бедер, и простенькие рубашки. У многих из них волосы были стянуты в узел на затылке, открывая покатые лбы. Некоторые женщины что-то ткали на приспособлениях, привязанных к талии, или же перемалывали зерна между двумя камнями особой формы; многие же просто стояли на порогах своих домов, так, словно до этого занимались какой-то работой, но, заметив процессию, вышли на нее поглазеть. Их темные миндалевидные глаза внимательно смотрели на бородатых существ, проходивших мимо.
Наконец процессия остановилась в центре селения. Испанцы, видевшие до сих пор лишь жилища, сделанные из палок либо
В передней их части виднелись входы во внутренние помещения, и испанцы сумели разглядеть, что потолки там представляют собой усеченные треугольники. На каменной поверхности над дверными проемами были вырезаны какие-то странные рисунки: нечто похожее на маску предводителя сопровождающих испанцев воинов. Другие изображения представляли собой лица с изогнутыми носами и пустыми глазницами. У одной особенно крупной фигуры было два туловища: скелет – внизу, плоть – вверху. Два больших рта с заостренными зубами были широко открыты, словно собирались что-то есть. Другие резные изображения на фасаде храма напоминали диких животных, окруженных переплетением замысловатых геометрических узоров. Все это выглядело не менее гротескно, чем горгульи на испанских соборах, однако превосходило их размерами и почему-то казалось гораздо более реалистичным.
Из центрального здания, главный вход которого располагался на высоте шести футов от земли, появилась человеческая фигура, выглядевшая одновременно ужасно и абсурдно.
Глава 3
Лоб у этого человека был очень покатым; над ним возвышался огромный убор, изготовленный в форме змеиной головы и украшенный десятками переливающихся зеленых перьев. Индеец развел руки в стороны и распахнул свою огромную пурпурную накидку, нижний край которой волочился по каменному полу, когда ее владелец проходил через дверной проем. В сильно вытянутых мочках ушей висели зеленые украшения в форме блюдца. На шее и на груди виднелись нефритовые ожерелья. Подбородок у туземца был покатым, а нижняя губа отвисала. Руки были украшены браслетами. Казалось, что худое морщинистое тело изнемогало под тяжестью всего этого великолепия.
Индеец не спеша подошел к центру некоего подобия крыльца и, с нарочито важным видом усевшись на маленькую каменную скамью, высокомерно посмотрел сверху вниз на своих воинов и их пленников. Вскоре из здания поменьше появились два человека, абсолютно не похожие на остальных. Они были облачены в хлопковые одеяния, подолы которых доходили почти до пят. Длинные распущенные волосы были грязными. Парочка поднялась по кривой лестнице и встала с двух сторон от своего вождя.
Индеец, командовавший воинами, пленившими испанцев, вышел вперед и начал что-то тихо обсуждать с вождем и стоящими по бокам от него двумя мужчинами. Гонсало, напряженно вслушивавшийся в разговор и пытавшийся уловить интонацию, догадался, что предводитель воинов коротко отчитывается перед вождем в произошедшем, и это почему-то успокоило испанского солдата. Эронимо же казалось, что сейчас решается их судьба и все может закончиться очень плохо. Однако священник мысленно сказал самому себе, что он и его спутники не сделали ничего такого, что могло бы вызвать опасения у этих людей. Они, испанцы, были всего лишь жертвами кораблекрушения. Жители этого селения, похоже, преуспевали, пусть даже его центральная площадь и казалась заброшенной. Господь, конечно же, заставит этих язычников сохранить пленникам жизнь, чтобы те могли прославлять Его среди туземцев.
Внезапно предводитель туземных воинов обернулся и произнес короткий приказ: «Иток». Пленников тут же повели куда-то через площадь. Вальдивия оглянулся на ходу и
посмотрел на вождя, облаченного в пурпурно-зеленые одеяния. Тот открыл рот, словно бы желая что-то сказать, но не промолвил ни слова. Капитан стал глядеть прямо перед собой, стараясь не отставать от остальных. Испанцев повели (некоторых из них пришлось тащить или даже нести) на другую сторону площади, а затем – на очищенную от деревьев и прочей растительности поляну возле леса.– О господи!.. – пробормотал Эронимо. – Это же клетка.
Это приспособление мало чем отличалось от клетки для кур. Оно было сделано из крепких жердей, связанных друг с другом; конструкция была не более четырех с половиной футов высотой и не более двенадцати футов шириной. Всех испанцев – одиннадцать мужчин и двух женщин – спешно затолкали в нее через имевшуюся дверцу, а затем клетку закрыл индейский воин, державший в руке деревянный меч с прикрепленными к нему с двух сторон острыми камнями. Воин, присев на корточки, расположился в нескольких футах от входа. Испанцев охватило отчаяние и желание выбраться отсюда, однако все они были измождены и никто из них не рискнул бы противостоять индейцам, которые явно превосходили их числом.
Дионисио – высокий пожилой солдат, который отправился в экспедицию из Дарьена в Санто-Доминго (где, он надеялся, его ожидала более легкая жизнь), взвыв, рухнул на землю в дальнем углу клетки. К стенаниям старика вскоре присоединились всхлипывания Риты. Эсмеральда, которая была старше и сильнее ее и проявляла больше оптимизма, чем кто-либо другой в их маленькой группе, придвинулась к подруге.
Эсмеральда Фелипа прибыла в Новый Свет лет десять назад. Она была женой торговца – тощего нервного мужчины, который вскоре после приезда умер от странной лихорадки, успев создать на Эспаньоле небольшую торговую компанию. Горе женщины усиливалось осознанием того, что ее муж согласился отправиться в Новый Свет главным образом из-за ее уговоров. К счастью, его наследникам в Испании не оставалось ничего иного, кроме как позволить Эсмеральде руководить компанией покойного мужа, и она справилась со своим горем и нелегким финансовым положением, увеличив масштабы деловой активности. Теперь ее компания экспортировала черную патоку и импортировала мануфактурные испанские изделия, которые затем продавали на Эспаньоле и в Дарьене. Благодаря компетентности и уверенности в собственных силах Эсмеральда вскоре завоевала уважение таких закаленных ветеранов Вест-Индии, как Вальдивия и Гонсало… Сейчас она попыталась успокоить Риту, и ей по крайней мере удалось добиться того, чтобы молодая женщина перестала всхлипывать.
Остальные испанцы хранили молчание, оглядываясь в сгущавшихся сумерках по сторонам, и лишь иногда косились на Вальдивию – в надежде на то, что он скажет что-нибудь соответствующее ситуации. Алонсо сильно вспотел. Он водил ладонями вверх-вниз по своим ногам, облаченным в панталоны. Рамиро, тяжело дыша, сжал кулаки так сильно, что они побелели. Лицо Пабло впервые за все это время стало отрешенным – должно быть, он чувствовал себя так, будто заблудился в одиночку в этих бескрайних джунглях.
Капитан, сидя на земле в центре клетки и выводя в пыли какие-то непонятные узоры, вскоре нарушил молчание:
– Кто-нибудь, пожалуйста, успокойте старика. Это еще не конец. Мы будем вести себя мужественно, и индейцы проникнутся к нам уважением. – Он посмотрел поочередно на своих товарищей, стараясь при этом встретиться с каждым из них взглядом. – Не думаю, что туземцы уже решили, что с нами делать. Мы для них – нечто новое. Завтра у нас будет возможность пообщаться с ними. А пока что туземцы должны привыкнуть к мысли о том, что мы находимся здесь, рядом с ними.
– Мы должны надеяться, – тихо сказала Эсмеральда.
– Да, – произнес Диего. – В их вожде есть что-то благородное.
Эронимо все сильнее охватывала тревога, но он изо всех сил старался сохранять невозмутимость. А еще как мог успокаивал старого солдата. Забота о Дионисио давала священнику возможность почувствовать себя кому-то нужным и отвлечься от ужасных мыслей о том, что его страстное стремление нести Слово Божие в Новом Свете ожидает унизительный конец. Именно внутренняя сила – в сочетании с рьяным стремлением выполнять свои обязанности – неизменно поддерживала Эронимо на пути к жизни, исполненной смысла.