Чтение онлайн

Его голос вдруг стал похож на тот, другой. «Найди мне ее», – просил когда-то Николай Палыч. Боже, как это было давно. Как будто еще не со мной.

– Она по тебе скучает, – проговорил Ник. – Она ревнует. Зачем ты так с ней, Фил?

Что-то шевельнулось в моей душе. Шевельнулось и снова замерло.

– Ну а что, могут у меня быть другие дела? – спросил я безжалостно. – И… где она была раньше?

Это у меня вырвалось помимо желания.

Flea и Lynn. Гонщики-приятели из детской игры «Strangers». Реал оказался для них слишком тяжелым испытанием.

Жизнь ушла далеко вперед, Lynn. Ревнуешь ты или нет, но твой друг Flea

сделался другим. Ему больше не придется рассказывать тебе сказки о своих подружках. Теперь у него есть своя игра, и в ней он самый быстрый гонщик.

– А тебе-то что до этого, Ники? – Я поглядел ему в глаза. Черт его возьми, дурака: он опять готов был заплакать. Как-то смешно его отец называл таких: emo-kid?

– Мне ее жалко, – сказал он. – И тебя.

– Чего-о? – Я не верил своим ушам. – Ты кого это тут жалеешь, пацан? Ты что о себе думаешь?

Он дернулся, как от пощечины. Но продолжил упрямо:

– Ты не можешь так, Фил. Ты же не… злой. Ты же помогал ей… и мне… что с тобой такое творится?

– Не знаю, – сказал я. – Повзрослел, наверно. Да ты и сам в курсе. Говоришь, окно было открыто?

Можно было про это и не напоминать. Для такого скромняги, как он, это было уже слишком. Он развернулся и пошел прочь.

– Стой, Ники, – я решил довести дело до конца. – Я ведь тебя не отпускал.

Ник замедлил шаг и остановился.

– Ники.

Он обернулся.

– Ники, ты пойдешь ко мне в дружину?

«Я должен научиться управлять людьми, – думал я. – Нажать на педаль, потом отпустить. Все просто».

– Да, – ответил Ник тихо. И добавил громче: – Пойду, конечно.

И все-таки шмыгнул носом.

– Сопли вытри, – сказал я. – С завтрашнего дня начнем тренировки.

Я думаю, если бы я приказал ему вымыть пол в моей комнате, он бы согласился. «Весело, весело, – думал я. – Это почище, чем „Distant Gaze“. Надо будет еще попрактиковаться. Кто следующий? Ага, бойскауты Янис и Торик… И надо бы познакомиться поближе с их предводителем».

Корби, первый сотник дружины, был превосходным стрелком. Хладнокровный и зоркий, как все его сородичи, он, как говорится, первой же стрелой попадал белке в глаз. Умел даже прицельно бить из винтовки прямо из джипа, на ходу – почему-то он называл это «фристайлом». Откуда в его лексиконе появилось такое слово, было неизвестно. Лишних слов он не любил.

Любил же он свой безотказный карабин и своего конунга.

Когда-то – а было ему в ту пору лет тринадцать, – он пришел в Ингрию с севера – из земли карьяла. Стояли трескучие морозы, а он пришел налегке, в белом полушубке, на коротких карельских лыжах, подбитых мехом, деловитый, с фунтом вяленого мяса в узелке и коротким ножом на поясе.

Люди Ингвара заметили его уже на самой опушке леса – дальние дозоры он обошел играючи. Когда мальчишку доставили в башню, конунг встретил его уважительно, угостил кофе (известно, что и тысячу лет спустя карелы, а особенно финны, ни за что не откажутся от кофе). Он же расспросил перебежчика, откуда и почему тот проник в запретный край. И Корби рассказал.

Грустная это была история. Все его родичи, и молодые, и старые, пропали один за другим в один несчастный год. Отец еще весной

ушел на озеро и не вернулся; только разбитую лодочку-«кутьку» нашли потом на отмели. Летом младшую сестру, малышку Пилтти, в малиннике укусила гадюка. Мать после того тоже долго не жила – в начале зимы в три дня зачахла от загадочной болезни, при которой сперва бросает в жар, а потом кровь идет горлом. Юный Корби не умел ей помочь, хотя и привел из соседней деревни колдуна-орбуя, который только и успел, что закрыть глаза умершей да еще напустить в их хижине можжевелового дыму, – так он изгонял духа смерти, чтобы тот не возвратился впоследствии и за сыном. А за свою помощь прибрал к рукам кое-что ценное из дома.

Мать похоронили на холме Калмистомяки, и Корби остался совсем один. Стрелял из отцовского лука белок, шкурки носил в ближнюю деревню. Тем и жил.

Но колдун не забыл сироту. Как-то зимой пришел, принес дров, напоил мальчика таинственным отваром, от которого ему сразу стало тепло и не так грустно, а потом (шепотом и с оглядкой) принялся рассказывать то ли предания, то ли правду.

Поведал он о краях и не далеких, и не близких: об ижорской земле и потаенном поселке Изваара – там, на горе над быстрой речкой, – и о старой башне, в которой живет могущественный волшебник, конунг Ингвар.

У этого конунга есть множество чудесных вещей. Он пользуется особым покровительством богов, поэтому никому еще не удавалось безнаказанно пробраться в его землю. Даже шведы-руотси его боятся и обходят границы Ингрии стороной. А сам Ингвар впускает к себе лишь совсем молодых ребят и девушек, учит их дивным наукам и отсылает спустя некое время обратно, с удивительными подарками. А кого и не отсылает совсем. Ходят смутные слухи, что самых лучших милостивые боги берут живыми в небесный город, который руотси зовут Асгардом… За это многие старейшины недолюбливают Ингвара, но он-то, колдун Велко, точно знает: конунг Ингвар – не просто волшебник, а никто иной, как сам Паркун, он же Перун, повелитель молний, а дети, побыв у него, тоже становятся посланниками богов.

Вначале Корби не поверил колдуну. Но тот сердито насупился, полез куда-то к себе под тулуп (изрядно потрепанный, однако крепкий, новгородской работы) и скоро вытащил мешочек, перевязанный бечевой; из мешочка он добыл никогда не виданную Корби вещь.

Вещь была с палец толщиной, из сияющего гладкого металла светлее серебра, и довольно веская. На широком торце ее поблескивало круглое слюдяное окошко, к другому концу прикреплен был черный крепкий шнурок. Колдун показал диковину и так и эдак, потом повернул слегка вокруг своей оси, и – вот чудо – слюдяное окошко осветилось изнутри, будто там, внутри, вспыхнула звезда с неба. Луч света проник в темные углы хижины, где прятался серый мохнатый домовой, и под просевший потолок. Старый дом сразу показался Корби постылым и убогим.

«Это Паркунов свет, – сказал колдун важно. – Паркун взял силу у молнии и заключил ее в волшебных палочках. Там внутри две такие, с рунами „GP“. Мне все это сам великий Ингвар подарил, в знак милости».

«Ингвар всемогущ? – спросил простодушный Корби. – Он сможет оживить мать и наших?»

Орбуй погладил его по голове.

«Они ушли в костяные леса Похъёлы, откуда нет возврата, – серьезно отвечал он. – Но говорят, что великий Ингвар бывал и там. Пойди, поклонись ему. Его сила велика, и не нам, смертным, судить о ней».